– Что ж, хорошо, – легко ответила предводительница. – Сделаю, как ты просишь. Но только позволь мне бросить один-единственный взгляд! Мне хочется увидеть того, кто смог вырвать тебя из подземелий Владычицы, откуда, по всеобщему убеждению, бежать было никак невозможно.
– Зачем это тебе понадобилось? – насупилась Арьята.
– Я же сказала – одно мгновение, не больше, – принялась убеждать её предводительница. – Хорошо, приставь кинжал мне к горлу и заколи меня, если сделаю хоть одно движение или попытаюсь… там, не знаю… наложить какое-то заклятье!
И Арьята согласилась. Как бы то ни было, предводительница Чёрного Ордена была сейчас до конца искренна с ней – принцесса уже давно почувствовала бы малейшую фальшь. Однако острый охотничий нож она всё-таки взяла и без всяких колебаний приставила его к горлу Владычицы койаров.
Однако та честно выполнила условие. Один-единственный взгляд – и она отошла от колоды; однако Арьяте почудилось, что сердце той, у чьей шеи она держала обнажённую, остро отточенную сталь, внезапно дало ощутимый перебой, а потом заколотилось с бешеной скоростью – после того как предводительница койаров отвернулась.
– Я вернусь завтра в то же время, – не поворачивая лица к Арьяте, быстро буркнула она и скрылась за ветвями боярышника.
– Что это с ней? – удивилась Царица Маб. – Я всё же не поняла: зачем ей потребовалось смотреть на нашего бедного Трогвара?
– Какое это имеет теперь значение… – бросила Арьята, поглощённая совсем иными мыслями. – Думаю, что её предложение стоит принять… но завтра.
– Ты пойдёшь с ней? С этой мастерицей предательства и обмана? – поразилась Царица Маб. – Да откуда ты знаешь, может, она выполняет приказ той же Владычицы Халлана и выдаст тебя её ищейкам на первом же посту!
– Но мы же заглянули в её душу, – не слишком уверенно возразила принцесса.
– Мы видели прошлое, а не будущее, – проворчала Повелительница Фей. – То, что задумала эта подколодная змея, не ведомо никому, даже, похоже, и ей самой. Как бы то ни было, в том, что касается грядущего, я бы не торопилась записываться к ней в подручные!
– А что мне ещё остаётся делать? – с тоской отозвалась Арьята. – Всё кончено. Трогвар погиб. Трон Владычицы Халлана крепок как никогда. И мне придётся записаться в подручные к предводительнице койаров, потому что никакого иного шанса у меня уже не будет. Молодость прошла, пора безумных надежд тоже. Нет, будь что будет, я…
– Но сперва всё-таки давай раскинем Руны, – потемнев лицом, предложила Царица Маб.
Гадание на Рунах считалось почти безошибочным, однако отнимало у практикующего это чародея столько сил, что он после этого на добрый месяц превращался в сущего младенца, его разум помрачался, он мог впасть в буйство… Только в самом крайнем случае волшебники Большого Хьёрварда решались на подобный шаг.
– Но зачем? – слабо запротестовала было Арьята, однако её попытки были пресечены тотчас же. Нахмуренное лицо Царицы Маб, её мечущие огонь глаза говорили лучше всяких слов. Один короткий взгляд – и Арьята осеклась на полуслове.
Даже Тревор, преданный, почти бессловесный Тревор, и тот тревожно-неодобрительно заворчал, получив приказ своей повелительницы принести мешочек с заветными Рунирами. Он боялся и не скрывал этого.
Длинные ловкие пальцы Царицы Маб аккуратно развязали кожаную тесьму. На тёмно-бордовую скатерть высыпалось десятка три вырезанных из драконьих когтей пластинок, каждая размером в половину ладони взрослого человека. На их иссиня-чёрной поверхности слабо светились алым нехитрые знаки Рун – самых первых Рун, созданных, когда в мире Хьёрварда ещё и слыхом не слыхивали ни о каких Молодых Богах. Как ни странно, Руны не потеряли своей силы и в наши дни.
Само гадание было несложным и совсем не впечатляющим. Повелительница Фей попросту смешала на скатерти все пластинки, точно ветер осенние листья; их было ровно тридцать три. Перевернув Руниры изображениями вниз, Маб вновь перетасовала их и наугад откинула в сторону одиннадцать из них. Это Руны Судьбы. Оставшиеся двадцать были разделены поровну между Арьятой и Царицей.
– Открывай, ведь мы играем с твоей участью? – одними губами произнесла Маб.
Принцесса ткнула пальцем в первую попавшуюся пластинку. И на чёрной как вороново крыло кости внезапно проступила Руна – простой косой крест.
– Хёвенд, Руна крови, войны и сражений, – проговорила Маб, заворожённо глядя на неё.
– И что теперь? – Арьята и впрямь не знала, что делать дальше. Ненна никогда не объясняла ей в деталях правила рунического гадания…
– А вот теперь смотри на мои… – проронила Царица, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза.
К полному удивлению Арьяты, на одной из лежавших перед хозяйкой дома пластинок появился дважды перечёркнутый вертикальными линиями, открытый влево лунный серп.
– Двоемыслие у той, кто поведёт тебя дорогой Хёвенда, – уронила Маб. – Руна Регерд, знак ложного водительства. Ну а теперь… – Она говорила с каждой минутой всё тише и тише; казалось, каждое слово даётся ей лишь очень большим усилием.
