Так волей-неволей Трогвар отвлёкся на время от прямого управления своей войной и, к своему удивлению, обнаружил, что в его сложном хозяйстве сейчас всё идёт как-то само собой, почти не требуя его вмешательства. В случае необходимости что-то слегка подправлял по ходу дела Гормли; отряды слуг Красного замка появлялись там, где нужно, и тогда, когда нужно; план пока осуществлялся без сучка без задоринки. Это даже казалось подозрительным; однако Атор пока безуспешно гонялся за неуловимыми слугами Трогвара, а Владычица даже и не пыталась покончить с самим Красным замком, один-единственный раз бросив на весы войны
Так у Трогвара неожиданно появилось нечто вроде свободного времени, и по совету своего учителя он отправлялся в долгие прогулки по окрестностям Красного замка. Волшебство к тому времени окружило крепость густым кольцом дремучих и непроходимых лесов; Трогвар очень старался, сотворяя их, поскольку это было чем-то вроде его отчёта перед мёртвым магом. И теперь его взор скользил по чистым березнякам, где белоствольные деревья стояли по колено в мягкой зелёной траве, а из-под громадных замшелых глыб били хрустально чистые родники, по могучим дубравам, по строгим, чуть мрачноватым ельникам – ели почти не росли здесь, на южной границе Халлана, это была дань памяти о детстве среди лесных гномов, – по шумным, вечно шепчущимся и переговаривающимся друг с другом рощам клёнов, вязов, каштанов; воспоминания о Школе Меча вызвали появление кипарисов.
Трогвар брал с собой котомку, малый запас провизии и уходил на целый день в свои владения. Здесь было покойно и отдохновенно, и мучившие последнее время неожиданные мысли меньше досаждали ему…
А мысли эти появились после первой депутации землепашцев и были просты, как сама истина: а зачем ему вся эта магическая война? Какой же он король… (Вернее – принц крови; Трогвару всё время приходилось поправлять себя; он заметил, что вспоминает о сестре всё чаще и чаще с неудовольствием, ведь плодами его победы, если ему суждено победить, воспользуется не он, а именно она!)
Какой же он король, если путь его к трону пролегает через мучения и страдания подданных? Ведь под властью Владычицы они, наверное, вполне счастливы в своём благостном неведении, защищённые от колебаний и сомнений прочным щитом заклятий Хозяйки Халлана…
Он гнал от себя эти непрошеные мысли, он посылал туда, за пограничную реку, новые и новые отряды своих слуг, гнал Гротмога, с мстительным удовлетворением выслушивал сообщения о сожжённых полях и разгромленных рынках, а старая, давным-давно не подававшая голос подруга по имени Совесть всё равно не унималась.
И, бродя по чистым, звонким лесам, сотворённым его волей и мастерством, Трогвар, не давая себе отвлечься ни на минуту, напряжённо, до невыносимой головной боли, размышлял над тем, как одолеть самые главные заклятья Владычицы – без победы над ними не могло быть и общей победы, и без их уничтожения никогда бы не умолкла так некстати пробудившаяся к жизни совесть Крылатого Пса.
Трогвар вёл медленную и правильную осаду этих заклятий, однако каждый последующий ход обдумывался и утверждался им не в заклинательном покое Замка, а здесь, в покойных перелесках, во время долгих блужданий по берегам тихих лесных речек и ручьёв. Вода неторопливо струилась меж топких, поросших мхами и кое-где осокою берегов, длинные зелёные водоросли мерно шевелили вытянутыми мохнатыми руками в прозрачном потоке, и отчего-то именно под это тихое журчание Трогвару думалось легче всего, и именно здесь в голову ему приходили самые толковые мысли.
Он привык, что это были его, и только его, леса. В них, конечно, допускались звери и птицы, другая живность, однако вход магическим существам был строго-настрого заказан.
Трогвар неспешно шагал по неприметной тропинке. Узкая лесная стёжка взбегала на косогор, на его любимый косогор, вознесённый над спокойным синим озером – ещё одним воспоминанием о далёком детстве в безмятежной, бестревожной долине лесных гномов. На вершине крутобокого холма Трогвар выложил круг из громадных гранитных глыб так, что получилось подобие большой каменной палатки. В этом шатре, под склонившимися над головой гранитными плитами цвета запекшейся крови, он частенько просиживал целые вечера, разведя в яме небольшой костерок…
Это было его заповедное место. Однако на сей раз он не одолел и половины подъёма, как по телу и сознанию прошла внезапная резкая судорога – там, впереди, был кто-то живой!
Магия уже давно дала возможность Трогвару видеть внутренним зрением так называемые «тени сознания», слабое отражение тонких, астральных тел живых существ, и сейчас он, замерев, видел спокойное колыхание радужного многоцветья красок над склонёнными друг к другу вершинами гранитных глыб. К нему пожаловали незваные гости, и вдобавок явно не из рода смертных, если судить по цвету колышущейся ауры.
