Секретарь ЦК КПСС по кадрам Капитонов подтверждал: «В середине октября 1982 года Брежнев позвал меня к себе. – Видишь это кресло? – спросил он, указывая на свое рабочее место, – Через месяц в нем будет сидеть Щербицкий. Все кадровые вопросы решай с учетом этого» [149, с. 243–234]. О том же рассказал впоследствии Федорчук. А Политбюро приняло решение о созыве в ноябре пленума ЦК КПСС. Первым был поставлен вопрос о научно-техническом прогрессе. Вторым, закрытым – «организационный вопрос».
Но и Андропов уже сформировал собственную группировку в советской верхушке. В наследство от Суслова под его руку перешли Пономарев, Зимянин, Демичев. Плюс их «общий» Горбачев. Союзником Юрия Владимировича давно уже был маршал Устинов. К ним примыкал Громыко. КГБ Брежнев отдал Федорчуку, но на ключевых постах остались люди Андропова: Бобков, Крючков. Ставленником Брежнева был первый заместитель Федорчука, Чебриков. Но… он, как и Устинов, предпочел переориентироваться на Андропова. А академик Чазов, по сути, являлся агентом Юрия Владимировича при Брежневе и других руководителях.
Задумывался ли Леонид Ильич о своей душе? Конечно, он не был верующим. Слой коммунистической шелухи накопился в нем слишком большой. Но какое-то русское, православное чувство в нем жило. Как отмечалось, Брежнев не допускал гонений на Церковь, и если узнавал о них, то пресекал. А буквально накануне смерти отдал неожиданное распоряжение – возвратить Церкви Свято-Донской монастырь. Когда-то он являлся главной резиденцией Патриархии, а потом его прибрали для своих нужд органы госбезопасности. Леонид Ильич подписал указ вернуть монастырь его настоящим хозяевам. Но до пленума с назначением преемника он не дожил.
7 ноября Брежнев стоял на трибуне во время парада. Потом присутствовал на торжественном заседании. Приехал на дачу с товарищами, отметили праздник – без «перегрузок», чинно посидели за столом и расстались. На следующий день Леонид Ильич уехал в Завидово отдохнуть, поохотиться. Вернулся 9 ноября вечером, чувствовал себя хорошо. Был в прекрасном настроении, шутил. Личного врача, Михаила Косарева, отпустил домой, как всегда отпускал его на ночь. Принял снотворное, точнее андроповские «пустышки», которые ему поставляли вместо снотворного. Отправился в постель.
Спал он на втором этаже дачи, с женой. Утром она встала раньше – страдала диабетом, и приезжала медсестра колоть инсулин. Муж как будто еще спал. А когда в спальню зашла медсестра, заметила, что он лежит как-то странно, сполз с подушки и обнял одеяло. Позвала охранников, и обнаружили, что он мертв. Пытались реанимировать, делать массаж сердца – охранники были этому обучены. Вызвали врачей. А дальше свидетельства несколько разнятся. Чазов вспоминает, что примчался мгновенно, даже раньше машины реанимации. Увидев Брежнева, понял: все кончено. Сразу же дал знать Андропову. Причем он не скрывает: опасался прослушки, как бы информация не попала к Щелокову или Федорчуку. Поэтому причину не называл, сказал только, чтобы он срочно приехал на дачу к Генсеку, и тот все понял [181, с. 265].
Но Чурбанов описывает иную последовательность. Когда ему доложили, он с женой полетел на дачу к тестю. «Юрий Владимирович Андропов уже был там. Позже подъехал Чазов» [147, с. 200]. Кто из них неточен в воспоминаниях? И случайна ли эта неточность? Но оба свидетельствуют: Андропов сразу забрал «бронированный» портфель Брежнева с цифровым замком, о котором сам Леонид Ильич со смехом говорил близким, будто в нем лежит компромат на всех членов Политбюро. Причем в разных версиях воспоминаний Чурбанова тоже имеется серьезное расхождение. В одной – он застает Андропова на даче. В другой – тот приезжал до появления Чурбанова, забрал портфель и уехал, а потом появляется Чазов, констатирует смерть [149, с. 252]. А согласно Чазову, Андропов посовещался с вдовой, находившейся в шоке, и якобы от ее имени было принято решение Черненко не звать.
Таким образом, Юрий Владимирович получил явную «фору». У тела вождя он оказался первым и единственным из потенциальных наследников. Официальный диагноз гласил: Брежнев скончался во сне от внезапной остановки сердца. Чазов объяснял Чурбанову: оторвался тромб, попал в сердце, и все. Ну а пока врачи делали анализы, вскрытие, уже решался вопрос о власти. О том, что Леонид Ильич определил себе преемника, знали немногие. А те, кто знал, помалкивали. «Старики» из «брежневской» группировки – Тихонов, Гришин, Соломенцев – стали группироваться вокруг Черненко. Он был ближайшим помощником Леонида Ильича, его «вторым я», возглавлял главный, Организационный отдел ЦК. Тихонов встретился с ним. Договорились, что на заседании Политбюро глава правительства выступит и назовет кандидатуру Черненко.
