Но Андропов самого Гришина не трогал. Может, просто не успел. Может, удовлетворился собранным компроматом. Рассудил, что с таким «багажом» он больше не опасен, убрать его можно в любой момент. На ленинградского лидера Романова найти компромат было сложнее (ведь Андропов прекрасно знал, что сплетни о свадьбе во дворце не имеют под собой почвы). Но Юрий Владимирович нейтрализовал его другим способом. Повысил. Перевел из Ленинграда в Москву, сделал секретарем ЦК по промышленности. На самом же деле его реальное влияние подрывалось. Раньше Романов был «хозяином» огромного города, второго по значению в СССР. Сейчас у него в подчинении оказалось всего 26 человек. И снять его с нового поста было гораздо легче, чем с прежнего, когда его поддержала вся Ленинградская парторганизация.
В общем, методы применялись разные, но в результате расчистки сменились 18 министров, 37 руководителей обкомов партии. Чаще всего имеющихся фактов о злоупотреблениях или воровстве было достаточно. Тому или иному деятелю «намекали», и он сам подавал в отставку. Исключением стал Узбекистан. Здешний лидер Рашидов тоже ходил в любимцах Брежнева, многое себе позволял, республика стала фактически его «вотчиной». Но Андропов давно на него «точил зуб». В начале 1983 г. сделал прозрачный намек, рассчитывая, что тот уйдет добровольно. Этого не произошло.
Тогда стало раскручиваться «хлопковое дело». Хлопок был ценнейшим сырьем, и стратегическим, и валютным, шел на экспорт. Еще в 1976 г. Рашидов отличился рекордом, объявил на XXV съезде, что в год собрано 4 млн тонн хлопка, брал обязательство довести эту цифру до 5 млн. Брежнев еще и подзадорил его – а почему не больше? В планы вошла цифра 6 млн тонн. Но из главного богатства Узбекистана хлопок превратился в бедствие. Под него ради повышения показателей отдавали все обрабатываемые земли, сводили на нет культуры. На сбор хлопка мобилизовывали все население. Школьники порой приступали к занятиям только в ноябре-декабре, после завершения сезона. А при этом в республике фактически сохранялись феодальные порядки. Разве что прежних баев заменили директора совхозов и председатели колхозов. В своих владениях они были полными хозяйчиками.
Например, у председателя одного из крупнейших колхозов, Ахмаджона Адылова, люди трудились буквально из-под палки, имелась своя тюрьма для провинившихся и нерадивых. Жаловаться было некому, местная милиция обо всем знала, но Адылов перевыполнял планы, был другом Рашидова. Однако новые «рекордные» планы выполнить было нереально. Для увеличения веса хлопок поливали водой, в мешки с продукцией работники клали камни. Договаривались с директорами хлопкоочистительных заводов, чтобы скрыть недостачу. Что-то списывалось под разными предлогами. В результате республика получала деньги за несуществующий хлопок, они разворовывались начальством. Но теперь из Москвы появились следственные группы КГБ и МВД, принялись раскапывать безобразия.
Подобные чистки очень способствовали популярности Андропова среди простого народа. О нем заговорили как о борце за справедливость. Но мало кто догадывался, что это было только «фоном», «расчисткой стройплощадки», а в это же время Юрий Владимирович создал группу для подготовки настоящих реформ. В нее вошли Горбачев, Рыжков, секретарь ЦК Долгих и др. Престарелый Долгих был включен скорее для представительства, чтобы обозначить: в деле участвуют и «старики», никто их не ущемляет.
Разработку проектов Генеральный секретарь отслеживал лично, Рыжков бывал у него с докладами каждую неделю. Специально для него Андропов создал новый, экономический отдел ЦК. К данной работе привлекли плеяду «птенцов Яковлева», «реформаторов» из Новосибирского академгородка: академика Аганбеляна, Заславскую, Богомолова, Леваду. Были подключены и «птенцы» самого Юрия Владимировича во главе с Арбатовым и Гвишиани, а также Абалкин, Петраков и другие ученые, которые вскоре станут активными деятелями «перестройки».
Впрочем, даже термин «перестройка» уже прозвучал. Как вспоминал Рыжков, для предстоящих преобразований ставилась задача «долгосрочной программы перестройки управления народным хозяйством». В программной статье Андропова в журнале «Коммунист» прозвучал и курс на «ускорение прогресса производительных сил» [10]. Не было лишь третьего тезиса, который Горбачев добавит к «перестройке» и «ускорению» – «гласности». Гласности Юрий Владимирович никогда не любил. Он предпочитал готовить поворот исподволь, не привлекая лишнего внимания.
