Он вошел, держа в руках поднос с едой и напитками. Ламия сразу заметила, что достигла своей цели. Луис не мог отвести глаз от нее. А когда она словно ненароком оголила плечо и часть груди, его руки слегка задрожали.
– Ты извини, я не одета, – глядя на него невинными глазами, сказала Ламия. – Тебя так долго не было, что я уже перестала надеяться и легла.
– Прости, – сказал он. – Мне уйти?
– Запри дверь, дурачок, – улыбнулась Ламия. – И иди ко мне. Только не забудь избавиться от подноса.
Луис поставил поднос на столик и повернулся к Ламии спиной, чтобы закрыть дверь. Пока он возился с защелкой, она откинула простыню. И когда он обернулся, то увидел Ламию обнаженной, лежавшей в соблазнительной позе на кровати. От неожиданности Луис застыл, пожирая ее глазами.
– И долго ты будешь так стоять? – попыталась улыбнуться Ламия, но у нее не получилось. Она уже почти изнемогала от желания. Ее грудь высоко вздымалась при каждом вздохе. – Я не музейная реликвия. Меня можно трогать руками.
Луис шагнул к ней, отбрасывая фуражку и расстегивая рубашку на груди. Ламия поднялась с кровати и помогла ему раздеться, покрывая поцелуями его мускулистое тело и издавая короткие стоны от возбуждения.
– Луис Магдалена Даниэль Алехандро Родриго, – страстно шептала она в перерывах между поцелуями. – Как тебя много, а я одна… Но это даже хорошо… Вам всем придется постараться… Одного Луиса было бы слишком мало… Я без ума от каждого из вас…
Сжимая друг друга в объятиях, они почти упали на кровать, Ламия сверху. Но она гибко, точно змея, извернулась и оказалась под Луисом. Руками и ногами она обхватила его и притянула к себе. Коротко и сладострастно вскрикнула. Подстроилась под его движения и учащенно задышала, постанывая. Впервые она по своей воле покорялась мужчине. Она и чувствовала себя так, словно все, что с ней происходило, было в первый раз. Когда движения Луиса стали резкими и почти грубыми, она ощутила не боль, а наслаждение, медленно, но неотвратимо поднимающееся от живота к горлу. Она закричала одновременно с его почти звериным рыком, знаменующим высшее торжество акта любви. И обессиленно замерла, прижавшись к нему всем телом, ставшим вдруг таким легким, что она, казалось, могла бы взлететь, не будь Луиса, лежавшего на ней.
Луис тяжело дышал, его глаза были закрыты. Он как будто совершил тяжкую работу и теперь отдыхал. Подумав об этом, Ламия тихо рассмеялась. Она могла бы предаваться любви еще долго, не уставая, и она хотела этого, но Луису нужен был отдых. Она ласково погладила его по груди и прошептала на ухо:
– Самое время для ужина, ты не находишь?
Луис открыл глаза и неожиданно подмигнул ей.
– А я не знал, как тебе это сказать, – произнес он с улыбкой. – Опасался, что ты обидишься. Я голоден, как акула.
– И я тоже, – призналась Ламия. – Предлагаю быстро перекусить и продолжить то, чем мы занимались.
– Правда? – со смехом спросил Луис. – Значит, я не разочаровал тебя? А я так боялся этого!
– Глупыш, – проворковала Ламия ему на ухо, а затем пощекотала его ушную раковину языком. – Ты меня очаровал. Я окончательно потеряла голову. Теперь ты можешь делать со мной все, что захочешь.
– Это очень заманчиво, но только сначала все же давай поедим, – сказал Луис. – А потом обязательно вернемся к этой теме.
Он встал и накинул на себя рубашку и брюки.
– Ты не забыл о шампанском? – спросила Ламия. Она сидела на кровати, снова завернувшись в простыню, и наблюдала за тем, как Луис переносит тарелки и бокалы с подноса на столик.
– Извини, но я ничего не знал о твоих вкусах, обычно на яхте я держу только портвейн, – ответил Луис. – Зато я принес свечу. При ее свете портвейн покажется тебе не хуже шампанского. А по мне так и намного лучше. Это очень хорошее вино, произведенное в долине реки Дору на северо-востоке Португалии. Не какая-то дешевая подделка. Его несколько лет выдерживали в дубовых бочках. Кстати, а ты слышала легенду о том, как портвейн распространился из Португалии по всему миру благодаря тому, что Англия, потерпев поражение в войне, потеряла Аквитанию? Эта история началась еще в одиннадцатом веке, когда Генрих Второй Бургундский, снискавший себе славу в битвах с маврами, женился на прекрасной дочери короля Кастилии и Леона Альфонсо Шестого.
Говоря это, Луис в то же самое время зажег свечу и поставил ее на стол, а затем откупорил бутылку и разлил вино в бокалы в форме тюльпанов, предназначенные специально для портвейна, один из которых протянул Ламии.
– Впрочем, обо всем этом я расскажу тебе позднее. А сейчас предлагаю выпить за нашу встречу.
– За нашу счастливую встречу, – поправила его Ламия с улыбкой.
– Ты на самом деле так считаешь? – спросил он, глядя на нее через бокал, наполненный золотисто-коричневой жидкостью.
– Да, – искренне ответила она. – Не знаю, как ты, но я по-настоящему счастлива. Как никогда в жизни.
– Тогда за это действительно стоит выпить.
Они осушили бокалы. И Луис сразу же наполнил их снова.
– А теперь я предлагаю выпить за то, чтобы нас ничто не могло разлучить. Ни люди. Ни время. Ни даже океан.
