Пепел от пожаров, дожди и солнце превратили затопленный склон в заросли бурно растущих трав и кустарников, и какое-то время я думал, что не найду свой тайник. Но потом на глаза мне попался забор, и я пошел вдоль него, щурясь за очками. Добравшись до септика, я оставил велосипед среди сорняков и подошел ближе. Провал оказался меньше, чем я его помнил.
Сверху лежали мешки с песком, ткань которых истлела под ливнями и палящим солнцем. Многие развалились, и я выкинул их в кусты. Потом шел слой булыжников. Про них я помнил, но успел забыть, насколько тяжелыми они были. Как я умудрился столько их натаскать? Между ними еще и просочился песок, насыпавшийся из прохудившихся мешков, и в итоге мне пришлось выковыривать булыжники из сухого цемента. Под ними лежал еще один слой мешков – целых, сырых и очень тяжелых.
А потом пальцы наткнулись на гладкий пластик мусорного мешка. Он был склизким от просочившейся сквозь песок воды, скользким и очень большим, но я вытащил его и срезал скотч перочинным ножом. Потом парой движений прорезал еще два слоя мешков – и перед глазами предстали дедушкины винтовки.
Для анонимайзера связь на холмах была слишком слабой. Порывшись в самом приватном поисковике из тех, на которые развалился «Гугл» – «ДакДакГуг», – я нашел инструкцию, как пользоваться винтовкой. Патроны были на месте, так что я разок разобрал и снова собрал автомат – просто чтобы представлять, как это делается. Потом достал пакеты, которые припрятал в тайнике еще в прошлый раз, заново упаковал оружие и сделал из скотча некое подобие перевязи, чтобы можно было закинуть его на плечо. Идти так было неудобно, да и весило оружие тонну, но все равно я спускался с холма.
Я осторожно поехал вниз, трижды чуть не завалившись на поворотах, потому что мой арсенал уж больно раскачивался и смещал центр тяжести. Потом пластик начал рваться, и мне пришлось остановиться и перемотать пакеты скотчем.
В итоге до низины я добрался весь взмокший. Глаза опухли и покраснели, превратившись в щелочки, дыхание сбивалось, голова кружилась. Я крутил педали деревянными ногами – ощущение было такое, будто они чужие, – и все пытался вытереть пот с глаз, но только бил себя по очкам. Кожа вокруг и так покраснела, натертая за две недели в очках, и от каждого шлепка ныла только сильнее.
Вибрация в кармане напомнила, что я снова в цивилизации с хорошей связью. Перевязь с оружием билась о бедро; оставив велосипед у «7-12», я зашел в магазин, купил огромную бутылку ледяной комбучи с лакрицей и выпил ее прямо у входа, попутно пролив немного на грудь. Да и плевать; футболка давно промокла от пота.
Комбуча промочила горло и помогла охладиться, и на мгновение я будто увидел себя со стороны: весь в саже, в мыле, тяжело дышащий, полуслепой, вооруженный до зубов, с золотом, которого хватило бы купить двушку в моем районе. Какого хрена я тут устроил? Надо было звонить в полицию – не ворвусь же я туда сам с пушкой наперевес. Боже, сколько времени я на это потратил?
Нужно было звонить в полицию. Срочно. Срочно? А как же оружие? Конечно, всегда можно было запихнуть его в мусорку или признаться: сказать, что у дедушки был тайник, я про него знал, сходил за пушками, потом передумал… Выпутаться будет непросто, но у демократ-социалистов хорошие адвокаты. Черт, да на все это золото можно было нанять адвоката самостоятельно.
Я помотал головой. О чем я думал? Боже. Я достал телефон и уже собрался позвонить в полицию, как на экране высветилось уведомление. Мне звонила Ана-Люсия.
– Ана-Люсия? Ты где? Ты в порядке?
Видок у нее был даже хуже моего: слезящиеся глаза без очков, огромный синяк на щеке, опухшая губа.
– Я выбралась, – сказала она. – Выбралась и сбежала. Я у школы. В которой ты учился. Такая, с большими футбольными полями.
– Ты в Берроуз? – То есть едва ли не через дорогу от магазина, где стоял я.
– Да, да. Где ты?
– Две минуты, и буду у тебя. Принести что-нибудь? Поесть? Попить? Очки?
– Все вместе. – Ее голос дрогнул. – Господи, Брукс…
– Держись, – сказал я. – Две минуты.
Мы сели за тот же столик у скалодрома, где миллион лет назад я ужинал с Фыонг. Разорвав пакет из «7-12», Ана-Люсия рылась в вещах, которые я ей принес. Среди них – респиратор со встроенными очками (я и себе такой взял – а почему бы и нет?), энергетические батончики, комбуча, обезбол и пара холодных компрессов.
Она выпила комбучу, смяла пакетик, открыла второй, запила им обезболивающие и умяла пару батончиков. Потом наконец натянула маску обратно, стараясь не задеть синяки, и посмотрела на меня.
– Не ранен?
– Нет, – ответил я. – А ты?
