Все слилось воедино: день, когда не проснулась мама, годы ругани с дедушкой, оскорбления, унижения, угрозы, надежда, которую раз за разом отнимали, а самое главное – мысль о Фыонг, которую удерживали под дулом винтовки в доме, который мы построили своими руками, потому что так захотели чокнутые убийцы-суицидники, решившие поиграть в шерифов. Я знал, что им сойдет это с рук: они либо умрут мучениками и вдохновят людей идти убивать, либо выживут и станут героями, а судебные тяжбы покроют биткоины олигархов Флотилии.
Эти люди полвека твердили нам, что на климат можно не обращать внимания, а следующие полвека – что действовать слишком поздно. А когда мы решили выступить против разрушительных сил, которые они высвободили, когда решили встретить их лицом к лицу, они захотели отступить, занять возвышенности и оставить остальных позади.
Ана-Люсия пристально смотрела на меня с винтовкой в руках, королева воинов, воплощение разрушения.
Бронежилет перестал казаться мне неудобным и жестким. Он наполнился волшебством, силой, которая позволит выстоять против людей, мечтающих отобрать у меня мою любовь, мой дом, мое будущее и мою планету. Я был готов жить с этими чудовищами в мире. Они сказали выбирать: или они, или я. И я выбрал себя.
Я передернул затвор, поправил ремень, дважды проверил обойму с патронами и еще одну, запасную, прикрепленную липучкой к жилету, а потом кивнул Ане-Люсии.
– Пойдем, – сказал я.
– Пойдем, – отозвалась она.
Скрывшись в дыму, мы свернули с главной дороги на Кларк-стрит. Ноги чесались перейти на бег, оглушительное дыхание отдавалось в ушах белым шумом. Все, что я видел перед собой – это спину Аны-Люсии, скользящей по тротуару.
Мы обогнули дом дедушкиного соседа и проскользнули через дыру в ограде нового здания, о которой мы знали, а радикалы – нет. Я чуть не рассмеялся. Как им только в голову пришло окопаться в построенной
Я знал, например, в каком месте участок не просматривается из окон нового здания, ведь с этой стороны на него выходили лишь ванные с матовым остеклением. Там мы с Аной-Люсией остановились. Дальше был выбор: мы могли ползком добраться до вентиляционного отверстия по левую руку от нас или до незапертых дверей террасы по левую. Перекинувшись парой фраз шепотом, мы решили, что ей будет легче справиться с небольшой вентиляционной решеткой, а террасу я возьму на себя. После этого оставалось только обняться. Мы долго не отпускали друг друга, стукаясь масками и бронежилетами. Но мне было плевать. Меня волновала только эта храбрая женщина, мой товарищ, готовый отправиться со мной спасать мое будущее и любовь всей моей жизни.
– Люблю тебя, Ана-Люсия, – прошептал я.
– Я тоже тебя люблю, Брукс, – ответила она и обняла крепче.
Но в какой-то момент объятия пришлось разжать. Мы взяли в руки винтовки.
– Три. Два. Один… – прошипела Ана-Люсия.
Но не успела сказать «Вперед!», как за спиной послышались шаги. Я резко крутанулся, и…
Чуть не всадил обойму Фыонг в грудь. Я успел нажать на спусковой крючок, успел увидеть, как расширились ее глаза, как распахнулся рот, успел на мгновение подумать, что убил свою девушку, – и тут мозг загрузился, и я осознал, что, хотя палец мой лежит на крючке, винтовка не стреляет.
Я забыл снять предохранитель.
Захрипев, я рухнул на колени. Зрение поплыло. В голове носились по кругу две мысли: «Ты убил Фыонг Петракис» и «Ты чуть не убил Фыонг Петракис». У меня грубо отобрали винтовку, и я отдал ее без вопросов. Затем те же руки сдернули маску, я потянулся за ней, но слишком поздно – а потом Фыонг, задыхаясь, позвала меня по имени.
– Брукс, – прошипела она. – Господи, мать твою, Брукс! – Она подняла меня на ноги, и мы обнялись, вжимаясь друг в друга так, будто боялись, что нас разлучат. Краем глаза я заметил движение, и постепенно для меня дошло, что Фыонг вышла из-за угла не одна.
– Вы сбежали? – прошептал я ей на ухо. Глаза слезились, нос и горло жгло от дыма, но мне было плевать.
– Да, мы сбежали, – сказала она. – И нас пока не хватились. Так что давай сваливать, и побыстрее.
Мы добрались до границы участка, задержавшись только для того, чтобы спрятать оружие и бронежилеты за треснувшей панелью, которую отложили в сторону во время строительства. Затем, задыхаясь и кашляя, мы побежали к Вердуго. Общественные туалеты там все еще были открыты, и помещения в них вентилировались.
Побег организовала Фыонг. Все ополченцы спустились на первый этаж, оставив за главного Кеннета, которому вручили пистолет с кислотой и сказали охранять заложников. Часа через два ему окончательно наскучило сидеть, и он отвлекся на видео, которые присылали мужики с первого этажа – они собирались выложить их, когда нагрянет полиция, чтобы выставить себя мучениками. Фыонг подкралась к нему с молотком, ударила по запястью, выбив из рук пистолет, затем зажала ему рот рукой и повалила на землю – Кеннет не успел даже пикнуть. Связав его и заткнув рот кляпом из сетевых кабелей, тряпок и изоленты, они выбрались через пожарный выход.
