Беглецы даже не стали дожидаться, пока умоются – вывалили все это сразу, воодушевленные дерзким побегом. Глаза у них блестели. Я тоже не мог успокоиться, но по другой причине. Меня никак не отпускало чувство, нахлынувшее в момент, когда я нажал на спусковой крючок винтовки – и понял, что целюсь в Фыонг.
– Все нормально? – спросила она, ощупывая мои руки и плечи, будто искала перелом. – Брукс?
– Я… – Слова застряли в горле. Вместо них вырвался всхлип. Какое уж тут «нормально». Фыонг обняла меня, ее примеру последовала Ана-Люсия, а затем и все остальные, и мы просто стояли так, покачиваясь и всхлипывая.
Это помогло немного прийти в себя.
– Извини, – надтреснутым голосом сказал я, отстранившись. – Просто… Фыонг, я думал, что убил тебя. Если бы я не забыл о предохранителе, ты бы сейчас здесь не стояла. У меня это в голове не укладывается.
Она поджала губы.
– Откуда вы вообще взяли винтовки, Брукс? Только не говори мне, что ты их припасла, Ана-Люсия.
Та фыркнула.
– Нет, это Рэмбо-младший с ними разгуливал.
– Брукс, твою мать, откуда у тебя столько оружия?
Я коротко рассказал ей о тайнике дедушки, о своем решении спрятать оружие вместо того, чтобы обращаться в полицию, о том, как сильно дедушкины друзья хотели его вернуть – и, скорее всего, поэтому в итоге напали.
– Нет, – отрезала она. – Не в этом дело. Их разозлил не лично ты, Брукс, а все сразу: стройка, беженцы, снос дома, где жил твой дедушка. Они вбили себе в голову, что они – исчезающий вид, последние свободные люди Америки, и их бесит, что никто больше так не считает. Но оружие – это проблема. Я думала, что, раз мы сбежали, можно натравить на них копов. Мы были их единственным рычагом давления, без нас они сами, считай, заложники. Никакой перестрелки и в помине не будет – их либо расстреляют из дронов, либо просто взорвут. Но на оружии полно ваших с Аной-Люсией отпечатков, и рано или поздно копы его найдут, и тогда…
– Черт, – сказал я. – Господи, какой же я мудак.
– Врать не буду, – сказала Фыонг, – вся эта хрень с оружием – с самого начала довольно мудацкий поступок. Надо было сразу отнести их в полицию, а не прятать.
Она явно злилась.
– Все просто, – сказала Ана-Люсия. – Всего-то и надо, что вернуться туда, стереть отпечатки, сбежать, вызвать полицию и подождать. Эти придурки и так вооружены до зубов, даже если копы найдут винтовки – решат, что это их.
Все замолчали, обдумывая ее слова. Молчание нарушила Ана-Люсия.
– Хороший же план, – сказала она.
– Хороший, – согласился я. – Тогда я пошел. Избавлюсь от отпечатков, вернусь, и можно будет вызывать копов.
Фыонг вскинула руки.
– Ты? Это почему это?
Я ждал этого вопроса.
– Чем меньше нас будет, тем больше шансов уйти незамеченными. У большинства даже масок нет, а у меня смотри какая. В «7-12» купил. – Я поправил маску с очками.
– Вот и отлично, дашь ее мне, я схожу сама. Почему ты вечно рискуешь? Втемяшил себе в голову, что раз это дом твоего дедушки, то ты должен все делать сам?
– Нет, – ответил я. – Втемяшил себе в голову, что есть третья винтовка.
– Третья? – Она посмотрела на меня немного сердито, но вместе с тем слегка озадаченно. Я очень любил этот взгляд.
– Винтовок было три, а нас только двое. Третью пришлось спрятать в мусорном мешке по пути туда. – Вместе с золотом, запоздало осознал я. Если честно, я даже не вспоминал о третьем автомате, пока не понадобился предлог вернуться – потому что, да, я втемяшил себе в голову, что раз это дом дедушки, то я должен делать все сам.
– Точно, – кивнула Ана-Люсия.
Фыонг с наигранным раздражением просверлила меня взглядом. Этот взгляд я тоже любил. Как и все остальные.
– Иди, – сказала она. – Только быстро. Почуешь опасность – возвращайся. Лишний раз не рискуй. Лучше я буду отмазывать тебя от тюрьмы за владение оружием без лицензии, чем плакать над трупом.
– Умеешь ты убеждать, – сказал я, надеясь разрядить атмосферу, но, когда она крепко обняла меня на прощание, в душе проснулся тот трепещущий ужас, который я испытал, когда думал, что лишил ее жизни.
Оружие лежало там же, где я его оставил. Я вытер его футболкой, смоченной антисептиком – методично, сидя на корточках, полуголый, но абсолютно, до жути спокойный.
Каким-то чудом я умудрился забыть о вооруженных людях, засевших в здании буквально в нескольких метрах. Другая мысль не покидала меня: всю свою жизнь я прожил в обмане. Я, рожденный в первом поколении за последнюю сотню лет, которое не боялось будущего, всегда боялся.
До ужаса.
