– Уж поверь, брат. Она такая: «Я обожаю „Новый Зеленый курс“, но головой-то думать нужно. Посмотрите на долину Сан-Хоакин. Там такая засуха, что водоносный слой на десять метров ниже, чем был сто лет назад. И что там делать? Разве что автоматизированные заводы строить, чтобы не загрязнять населенные пункты, но жить? Еще и субсидии людям выплачивать? Привозить воду из реки Колорадо? Бред! Это же не Мак-Мердо, там научных открытий точно не будет!»
– Мак-Мердо?
– Арктическая станция, – сказала она. – Тоже гуглить пришлось.
– Нет слов. Просто нет слов.
– О да. Классная у нее утопия: меня с товарищами – в рабство, а дом мой бросить, и пусть тысячу лет стоит необитаемой пустошью. Так что пошла она на хер.
– Аминь, – сказал я. – Хороший ты человек, Ана-Люсия.
Открыв пиво, она передала его мне, потом приняла обратно и глотнула.
– Ты тоже, Брукс. – Она рыгнула. – Слушай, насчет вчерашнего. Прости, что не заступилась. Когда тебя утащили. Я просто застыла, как дура.
– А, да ничего. Нормальная реакция, со всеми бывает. Не самая типичная ситуация, прямо скажем.
– Наоборот. Я же лидер, я должна бросаться навстречу опасности. Ты вот не испугался. Бездействие – роскошь, которую я не должна себе позволять.
– Не убивайся так. Я не обижаюсь. Дело совсем не в храбрости, я просто разозлился, да и то, честно сказать, за себя. Дедушкины друзья, уроды, вечно ведут себя так, будто я им должен, будто на них держится дедушкино наследие, весь сраный Бербанк держится, и поэтому они имеют право решать все за нас. Меня это задрало. Задрало.
– Что ж, это тоже хороший повод бросаться навстречу опасности, Брукс. Спасибо.
– И тебе спасибо. Хорошо, что мы познакомились. Я очень рад, что вы теперь наши соседи.
– Я тоже. Ты отличный хозяин, хотя, наверное, приятно будет наконец-то пожить без толпы народа.
– Да ну, вы отличные гости, – сказал я, хотя на самом деле буквально вопил от счастья, что завтра беженцы наконец-то освободят задний двор. Все-таки жили во мне мудацкие гены. Кровь Ричарда Палаццо давала о себе знать. Но пусть в голову и лезли мерзкие мысли, никто не заставлял меня им соответствовать.
Встреча, посвященная началу реализации проекта по застройке Бербанка, состоялась в большом зале библиотеки Буэна-Виста. Презентацию вел приятный мужчина из городского управления; по его словам, совет одобрил строительство трех новых высоток у транспортного коридора Бербанка, где собирались проложить трамвайные рельсы, и что таким образом люди, продавшие землю под застройку, смогут получить льготы на покупку новой квартиры. Если так посудить, сделка выходила шикарная: я мог продать дедушкин дом по рыночной стоимости, а потом по дешевке купить классную квартиру в высотке со всеми удобствами. Так я освобожу землю под малоэтажку, обеспечив три-четыре семьи беженцев жилой площадью, и сам останусь при деньгах и с квартирой.
Ах, Бербанк. Делаешь добро – делай его хорошо, и уж здесь это умеют.
После этого нам предложили задать интересующие вопросы. Первыми руки подняли двое мужиков, ушедших в какие-то дебри, а за ними поднялась девушка – загорелая азиатка с крепкими широкими плечами, одетая в армейскую куртку и широкие тайские рыбацкие брюки. Ее блестящие короткие волосы симпатично торчали, как у персонажа из аниме.
– Так, спасибо большое, но вопрос у меня один. Почему мы помогаем жителям Бербанка, у которых и так есть дома, хотя пытаемся расселить беженцев?
Ну, если посмотреть с такой стороны…
Сначала к ней повернулся мужчина из администрации. Потом все остальные. Мне стало ее жаль; держалась она очень круто.
– Ну, мы надеемся поощрить людей, которые могли бы продать нам участки под застройку. Нам нужна земля, а так ее гораздо проще получить. Подобные сделки…
– Подобные сделки помогают счастливчикам стать счастливее, а богатым – богаче. Не надо никого поощрять. В городе кризис беженцев. Согласно федеральному закону, вы имеете полное право снести мешающие дома и приступить к строительству.
– Да, но это не совсем справедливо…
– Я вас умоляю. Что несправедливо – так это потерять родной город из-за климатической катастрофы. А вот получить адекватные деньги за дом, который твой прадед купил в тридцать девятом году за пять центов, – вполне себе справедливо.
– Что ж, интересная точка зрения. Вам стоит поднять этот вопрос на заседании совета. Я работаю в администрации города и лично ни на что не влияю.
На этом дискуссия завершилась, но девушка не спешила садиться. Так и стояла несколько секунд, игнорируя неловкие взгляды (саму ее, судя по осанке, ничего не смущало), а потом села, достала телефон и принялась печатать. Быстро, потрясающе сосредоточенно, но без злости. А еще она казалась мне смутно знакомой – впрочем, как и большинство жителей Бербанка. Может, я ходил в школу с ее младшим братом или сестрой…
В конце собрания она вяло похлопала. На выходе мы столкнулись. Она улыбнулась мне.
Ох. Какая улыбка!
– Э… привет. – Молодец, Брукс. Красноречие так и прет.
– Привет.
