Гиблое дело полностью

На Магнолии новоприбывших встретил оркестр школы Берроуз и орда из пятидесяти человек с кулерами, спешащая накормить пирожками в равной степени беженцев и детей. Заработали оросители, окутав нас прохладным водяным облаком. Оркестр спел «California, Here I Come» и «California Dreaming», идеально подгадав время так, чтобы затянуть «I Love LA» одновременно с оркестром старшей школы Бербанка, который вышел с парковки за «Порто», блестя на солнце медными колокольчиками и танцуя вместе с толпой. Праздник вышел замечательным сам по себе, но стал только лучше, когда беженцы достали свои инструменты – парочку укулеле, недурственный гитаррон размером с виолончель, гармоники и бонго – и присоединились к оркестру.

В толпе я заметил Ану-Люсию. Мы не разговаривали со вчерашнего дня, избегая друг друга. Но сейчас, скользя от одного друга к другому, смеясь, пританцовывая и обнимаясь, она посмотрела на меня, покачала головой, снова расхохоталась, поманила меня к себе, и не успел я опомниться, как меня уже кружили в танце младшеклассники, старушки, подростки и даже ребята моего возраста.

Постепенно восторги улеглись, и празднество растянулось по Магнолии, позволив новоприбывшим познакомиться с народным «Эйрбиэнби», получить читательский билет, записать детей в школы, зарегистрироваться в базе данных гарантии занятости и сфотографироваться с одной из многочисленных блестящих пожарных машин Бербанка, оставшихся со времен базирования здесь военно-промышленной корпорации «Локхид Мартин», когда город был одной большой пороховой бочкой, требующей миллиона пожарных станций.

Долго расхаживать с дурной улыбкой не вышло: меня отправили сопровождать колонну из пяти семейств, вооруженных купальниками, до аквапарка Вердуго, где открыли бассейн с водными горками и фонтанами. По пути я узнал, что Гектор – технический специалист в сфере солнечной энергетики, Лора – медицинский администратор, а Гектор-младший обожает акул, в частности лимонных, потому что они очень крутые.

У бассейна я обменялся рукопожатиями со взрослыми, заглянул в телефон Гектора-младшего, который смотрел стрим родов лимонной акулы, чем очень меня впечатлил, и пошел назад.

А на углу Магнолии и Калифорнии замер. Оказывается, группа дедушкиных друзей установила там столик. Смотрелись они неловко и неуместно, но когда я приблизился, то понял, что они раздают бумажные веера Торговой палаты Бербанка и улыбаются новоприбывшим. Видимо, дома им в такой день не сиделось, а пикеты и публичное сжигание крестов выставило бы их последними мудаками. Вместо этого они раздавали веера с лозунгами неудавшихся олигархов и пристыженных миллиардеров и строили из себя добряков, ратующих за благое дело. Интересно, дедушка бы к ним присоединился? Наверное, показался бы для проформы, а потом ушел бы домой пить пиво и ныть до самого вечера.

Я отошел в сторону, чтобы на них не наткнуться, и тут кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел Ану-Люсию; улыбнувшись, она протянула мне завернутый в фольгу пирожок.

– С тыквой, – сказала она. – Очень вкусный.

Я попробовал.

– Обалдеть, и правда!

– Говорю же.

Царившая между нами неловкость мгновенно испарилась. Пройдясь по Магнолии, мы свернули на Эйвон и сели на скамейку в тени раскидистого камфорного дерева.

– Насчет вчерашнего, – сказал я.

– Это была просто жесть, – сказала она. – Я уж думала, тебя вышвырнут за борт.

– И не говори! – Мы расхохотались, и я поведал о том, как меня сначала запихнули в шкаф, а потом вручили подарок.

– Ну и народ, – сказала она, покачав головой. – Ты бы слышал, как та женщина потом распиналась. Вся такая: «Калифорния не будет одинокой в своей независимости, к ней присоединятся другие суверенные нации, верящие в личную свободу и личную ответственность» – и знаешь, кого перечислила? Кучку затопленных островов, от которых только флаги и остались, и нищих крохотулек из Азии и Африки, у которых вся экономика держится на частных блокчейнах Флотилии. Короче, мрак.

– Ого, – сказал я. – А, э, ты прости, но я думал, что ты их поддерживаешь? А теперь кажется, что вроде и нет?

– Нет, этих я не поддерживаю. Я хочу, чтобы деньги принадлежали народу, а не прихвостням олигархов, но это же не значит, что я мечтаю вручить деньги самим олигархам! Я хочу систему, которая работала бы на нас, а не на них.

Я усмехнулся.

– Думаешь, они такую систему не предоставят?

Она показала мне язык.

– Думаю? Да я знаю! Блин, ты бы слышал, какой бред начала нести эта баба, когда тебя выгнали. Такая: «Давайте поговорим о „Новом Зеленом курсе“», а когда деды начали возмущаться, она замахала руками, заткнула их и такая: «Нет-нет-нет, не в том смысле. Людям нужна работа, особенно если эта работа способствует появлению новых предприятий, решает проблему с профсоюзами и так далее. Просто создайте им условия труда, а сами работайте над собственными идеями».

– Капец! Мы им кто, бесплатная рабочая сила?

– У, народ был в восторге. А это еще не самое безумное.

– Верится с трудом, – сказал я. Было приятно вновь оказаться с ней на одной стороне.