– Большое спасибо, – сказала мэр Фрейс. До этого я видел ее только на заседаниях городского совета – там, одетая в строгую юбку и подходящий пиджак, она всегда держалась безупречно, и неважно, насколько затянулся вечер и насколько отвратительные комики пришли развлекать толпу на открытом микрофоне. Вживую она оказалась ниже, чем я думал, и даже немного хрупче, хотя тут могли сказаться ужасы последней недели. На прогулку по Магнолии она надела спортивный костюм, будто ее срочно вызвали, пока она выгуливала собаку. В толстовке и спортивных штанах она больше походила на мамашу, которая привела ребенка в бассейн и теперь поддерживала его с трибун, прихлебывая кофе из термоса.
Члены совета были одеты примерно так же и выглядели не менее потерянными. Поздоровавшись, они представились нам, украдкой поглядывая на собравшихся, будто знали, что их снимают, потому что их точно снимали.
– Показать вам выставку? – спросила Ана-Люсия, махнув рукой в сторону стендов и толп переговаривающихся людей.
– Э, – ответила мэр, которой явно не хотелось связываться с Аной-Люсией, женщиной из беженцев и тех самых радикалов, что захватили главную торговую улицу городов. Но выставлять себя сукой ей хотелось еще меньше, а Ана-Люсия так дружелюбно улыбалась, что в итоге она кивнула: – Спасибо, давайте.
И мы показали. Ходить с мэром Фрейс было приятно – она мне нравилась, пусть я и был категорически не согласен с половиной решений, принятых ею с момента вступления в должность. Вблизи она казалась маленькой и хрупкой, но у нее была харизма типичного политика – точно такой же обладали Ана-Люсия, Киара и некоторые организаторы от демократ-социалистов, особенно региональные представители и представители штата. Они нравились просто по факту существования, и хотелось понравиться им в ответ. Мэр была такой же. А еще она умела слушать всех сразу – хоть кругом вокруг нее стой, добиваясь внимания, и все равно она кивнет в нужный момент и заткнет всех остальных, не давая перебивать, причем те за это еще и поблагодарят. Такая она, харизма дипломата – пусть сам я ею не обладал, но различать умел.
Мы довели мэра до зоны отдыха – небольшого сквера со столиками и шезлонгами, чтобы ловить слабые лучи осеннего солнца. При виде нас народ засуетился, раскладывая стулья и передвигая пальмы в горшках, чтобы освободить место.
– Ну? – спросила Ана-Люсия. – Что думаете?
– Очень впечатляет, – ответила мэр, и я не смог скрыть улыбку. «Впечатляет» – какой чудесный, ни к чему не обязывающий ответ. Она свое дело знала.
В этот момент ко мне подошла Фыонг, чмокнула в щеку и присела на корточки рядом, отказавшись от предложения занять кресло. Я взял ее за руку, и мы все уставились на бедную женщину.
Ана-Люсия стукнула кулаком по ладони, всем своим видом показывая, что ей в голову пришла гениальная мысль.
– А знаете, что? У нас тут собралось столько народа, которые впервые обо всем этом слышат, вникают, так сказать, в суть. Наверняка им будет интересно, что вы думаете. Не дадите коротенький комментарий? А мы на экраны выведем, и…
Мэр перебила ее с вежливой, но твердой улыбкой.
– Лучше не стоит, – сказала она. – Мы сами только пришли, и я считаю неправильным высказывать мнение…
Но Ана-Люсия тоже умела вежливо перебивать.
– Не обязательно говорить о планах, которые мы предлагаем – их все равно слишком много, и они постоянно меняются. Но, мэр Фрейс, мы столько времени провели в страхе и злости, не зная, чем себя занять, а ситуация день ото дня становилась все хуже и хуже. Эти люди решили использовать страх во благо – и, думаю, вы согласитесь, если я скажу, что именно этого так сильно не хватало нашему городу.
– Да, разумеется, очень приятно, когда люди направляют энергию в позитивное русло…
Ана-Люсия перебила ее:
– Замечательно. Секунду, я включу запись.
Мэр огляделась; увидела направленные на нее камеры, наскоро прикинула, как быстро завирусится ролик, если она сейчас встанет и уйдет, а потом скромно, немного насмешливо улыбнулась Ане-Люсии, признавая ее мастерство, и нацепила маску мэра.
– Мэр Фрейс, не могли бы вы сказать пару слов о выставке? – Голос Аны-Люсии зазвучал по всей улице: экраны автоматически переключились на стрим, и звук прокатился по ярмарке эхом. Все замолчали, чтобы не перебивать и так немного лагающую запись – сигнал-то передавался со скоростью света, если не считать небольшого запаздывания, а звук путешествовал далеко не так быстро.
Люди поблизости узнавали себя на видео, оборачивались, замечали Ану-Люсию и мэра. Ана-Люсия развернула камеру, в которую говорила, чтобы заснять мэра и ее свиту.
Мэр посмотрела в объектив, подождала, пока стихнут разговоры, и улыбнулась.
– Вы с товарищами впечатляюще потрудились. Ваш, кхм, проект очень помог городу оправиться от насилия, страха и трагедии последних дней.
В толпе раздались жидкие аплодисменты.
