– Спасибо, мэр Фрейс, – сказала Ана-Люсия. – Как вам известно, внутренние беженцы, приехавшие в Бербанк в поисках убежища, оказались в затруднительном положении из-за террористических действий и подлых юридических вмешательств. Сегодня мы собрались здесь не только потому, что хотели выразить свое видение Бербанка будущего, но и потому, что понимаем: если мы хотим выжить, он должен стать таким прямо сейчас. Проекты, которые вы видели, разработаны на основе зданий из базы данных климатически устойчивых сооружений, способных выдерживать экстремальную жару и наводнения. Подобные здания прослужат до конца века и станут отличной поддержкой населению, которое переместится в глубь штата из зоны потопов. Как вы думаете: может, пора отойти от рекомендаций по застройке и единым фронтом приступить к укреплению нашего города?
Мне очень нравилось наблюдать за Аной-Люсией. На лице мэра не дрогнул ни единый мускул, а вот советникам стоило поработать над покерфейсами: вопрос застал их врасплох, и они уставились на Ану-Люсию, ошарашенные и оскорбленные нападками на мэра. Рядом со мной возник Тони Яннопулос, вынырнувший из толпы. Свита мэра одарила его удивленными и не слишком дружелюбными взглядами.
– Мир меняется, и Бербанку, как и всей Калифорнии, остается лишь приспосабливаться. И я горжусь нашим послужным списком: мы не только смотрим в будущее, но и готовы протянуть руку помощи людям, которых привел к нам климатический кризис. – Все, включая меня, согласно закивали. Слова «климатический кризис» стали этакой лакмусовой бумажкой еще во время выборов, которые выиграла Беннет, – выборов, которые сторона того самого «кризиса» проиграла. В итоге любой политик, не боящийся признать ситуацию, автоматически представал в лучшем свете. – Но на этом мы не остановимся. Да, наш город, наш штат пережил немало терактов, но мы не должны жить в страхе. Именно этого хотят террористы. Так что видеть подобную ярмарку очень приятно.
И вновь жидкие аплодисменты, к которым прибавился свист – это республиканцы добрались до сквера.
Ана-Люсия перевела объектив на себя.
– Спасибо, мэр, но вопрос заключался не в этом. Повторю еще раз: вам не кажется, что пора заканчивать возню над нюансами в облике и работе нашего города и бросить силы на борьбу с первостепенной проблемой? Террористам это не понравится, – она кивнула в сторону республиканцев, которые под испепеляющими взглядами толпы побагровели только сильнее, – но мы же не собираемся прогибаться под террористов, так?
– Именно так, – сказал Яннопулос, незаметно влившийся в свиту мэра. – Городские власти обязаны исполнять долг перед местными жителями. И кучка агрессивных психопатов с оружием вместо мозгов – не единственные, кто здесь живет.
– Но это наш город, – очень вовремя крикнул кто-то из стариков. – Мы имеем на него полное право! Если всяким там попрошайкам не нравится, что им предлагают, пусть побираются в другом месте!
Тони кивнул в его сторону.
– Об этом и речь. Некоторые считают, что раз они пришли сюда первыми – значит, и прав у них больше. Дорогой мой, Бербанк – он для всех, кто хочет здесь жить. Такие в Америке законы. Если вас это не устраивает, вас никто здесь не держит.
Толпа разразилась аплодисментами и криками поддержки. Республиканцев становилось все больше, а вслед за ними подтянулось несколько полицейских. Троица беспилотников зависла в небе, ожидая приказа. Ана-Люсия прибавила громкость, чтобы перекричать ругающихся стариков.
– Советник Клейборн, во время теракта в мэрии вы потеряли близкого друга. Тысячи людей, которым пообещали предоставить жилье, ночуют в палатках. Скажите, какой вы представляете себе дальнейшую деятельность города?
Клейборн захлопал ртом. Стоящая рядом советница дернулась было с ответом, но Клейборн замахал рукой; в его глазах встали слезы.
– Какой я представляю дальнейшую деятельность? – Он глубоко вдохнул. – Вы знаете мой ответ. Вы знаете, что делать. Уже делаете. Оглянитесь. – Он обвел рукой выставку. – Вы делаете за нас работу, на которую у нас не хватало смелости. – На мгновение повисла тишина, а затем толпа взорвалась какофонией одобрительных возгласов и свиста. Ана-Люсия снова прибавила громкость, и когда Клейборн продолжил, его голос загремел, дребезжа витринами и отдаваясь в зубах. – Вы делаете то, что мы должны были сделать с самого начала: игнорируете незаконные, злобные, жестокие судебные приказы, из-за которых мы отказались от долга перед людьми, которым пообещали дать дом, перед людьми, которые должны были выжить…
Его голос сорвался. Тони обнял его, и какое-то время все молчали. Даже республиканцы заткнулись. Но ненадолго – через мгновение они вновь закричали.
Мэр потихоньку сливалась: отходила к полицейским, неловко торчащим между толпой и властями.
