Злата и Влад оба широко улыбнулись. Злата резко встала. Влад вскрикнул. Я только сейчас заметила, что его рука прилипла к её спине. Я слышала, что люди ходили по небесам. Но никогда! Никогда не видела, чтобы кто-то был так близок, чтобы слепиться воедино. Я наклонилась к Злате.
– Злата, чего это он к тебе прилип? Вы ходили по облакам?
– Что за бред? Сериалов насмотрелась? – рассмеялась она, – по облакам ходить невозможно.
Злата и Влад собрались и ушли.
– Вы видели? Что с ними?
– Повязаны, – ответила без осуждения Лада.
Повязаться можно было только кровью или деньгами. Повязаны – это значит, если поймают, садиться придётся вместе. Повязаны – это значит врать в один голос и жить одними интересами. Повязаны – это значит не существовать друг без друга. Это значит тебя в два раза больше, это умножение на двое всех твоих грехов и достоинств. Повязаны – это рука руку моет. Это ворон ворону глаз не выклюнет. Это полное дерьмо при бОльших возможностях. Я рассказала Ладе о том, что Влад натворил в универе. Она равнодушно выслушала.
– Полтора часа прайм тайма – это две твои месячные зарплаты, – сказала она.
– Да вы не понимаете. Этот Влад – конченая скотина!
– От этого он не платил за минуты эфира?
– И что мы тут полчаса назад? Правда всегда одна… Он ублюдок. Разве не так? Разве не в этом правда?
– Остынь, – отрубила Лада, – ты не обыватель, чтоб задавать такие вопросы.
Я не ожидала это от неё. Она мне казалась такой… Смелой, умной, наглой, как Леший, короче, святой.
Лада улыбнулась снова.
– Давай откровенно. Ты приходишь сюда, чтобы работать, потому что надо на что-то жить. Я тоже. Если бы мне не платили, я бы этой чепухой заниматься не стала. Деньги нам не падают с неба, и мы их не варим. Люди захотели что-то сказать. Они за это платят. Так пусть говорят. Что в этом плохого?
Я почувствовала себя полной дурой. Я-то всё понимаю, но зачем тогда все эти слова? Если нет разницы, что болтать в этой чёртовой Башне, зачем мы учимся пять лет?
– Не знаю. Просто… Просто как-то бессмысленно говорить, что губернатор ворует, если любой отсос может отстегнуть, сколько положено, и нести всё, что угодно в эфире.
– Люди должны знать, что губернатор ворует. Тебе платят за то, что ты говоришь правду. Если завтра мы перестанем говорить правду, никто нам платить не будет. Знаешь, почему? Потому что правда нужна. В милиции тоже вон сколько всего твориться. Но она нужна. А в больницах как у нас лечат… Но больницы тоже нужны. У нас нет задачи сделать мир идеальным. Да это никому и не под силу. Но именно мы делаем его адекватным. Мир, в котором не платят за правду, становится неадекватен.
Мой рабочий день закончился. Я быстро спустилась по лестнице, не понимая, почему в первый раз было так сложно на неё забраться.
Я чувствовала себя ребёнком, который узнал, что Деда Мороза не существует. Блин! Ну как можно было выставить себя такой идиоткой! Лада, наверное, сейчас смеётся надо мной. А ещё в голове крутились слова Златы «по облакам ходить невозможно». И ведь реально невозможно. По всем законам физики невозможно. Как невозможно сделать мир идеальным. Как невозможно посредством нашей профессии доказать или опровергнуть существование Бога. Как невозможно, чтобы Лада улыбалась и наливала кофе каким-то повязанным уродам. Как невозможно убить и не нарушить закон одновременно. Но практика показывает, что всё из вышеперечисленного в нашем городе когда-то с кем-то происходило.
Я прошла уже много. Оглянулась. Башня была далеко. Когда-то ровно на этом месте я решила, что в Башню попасть невозможно. И ошиблась. Сейчас я поняла – у каждого свой путь. Кто-то вылеплен, чтобы разгуливать по облакам, кто-то, чтобы сидеть в башне и за деньги всяких отсосов говорить, кто-то ворует, а кто-то, чтобы прилипнуть к человеку, который приватизировал деньги всей страны. Я буду всю жизнь торчать в Башне, потому что её двери для меня открылись, а Амо меня не выбрал. От этих мыслей мне стало плохо, так плохо, что захотелось плакать, но слёз не было. Тут… Удар.
Я отлетела на несколько метров. Водитель выскочил из машины и стал материть меня, как последнюю поломойку.
– Что, думаешь, раз морда в эфире, денежки есть, всё позволено? – кричал он.
– Нет у меня никаких денег!
Ярость наполнила чашу, которая находилась где-то в области сердца, закипела и полилась из глаз слезами. Мне хотелось встать и врезать ему по морде. Но я по-идиотски сидела посреди дороги и повторяла: «Следи за своими словами» и «Совсем охренел?»
– Слышь, мужик, ты чего орёшь, все вроде целы…
Я подняла глаза, и увидела Амо. Мужик, видимо, понял, что нападение – лучшая защита только на краткосрочный промежуток времени и уехал. Амо помог мне подняться.
– Больно? – спросил он.
Я покачала головой.
– Не выпендривайся. Если что-то болит, надо к врачу.
– Нет. Не больно. Просто мне сказали, что ходить по облакам невозможно. А тут ещё он.
– Может, ты ещё веришь в Деда Мороза? Конечно, невозможно.
Амо отвёл меня на скамейку, мы сели.
– Как же невозможно? Люди говорят…
– И ты им веришь? Ты сама хоть раз видела, чтобы кто-то ходил по облакам?
