– Вита, моя подруга, рассказывала…
– А её парень, Серый, рассказывал, что выпил ведро самогона за раз.
– И что?
– Желудок больше, чем на три литра не растягивается, а такой, как у Серого, и подавно.
– А я вчера видела мужика, который съел восемнадцать хот-догов за раз…
– Ну и что?
– Значит, ходить по небу возможно.
– Это ничего не значит. Это только значит, что тот мужик любит хот-доги.
Амо нервно теребил ручку моей сумки. Он похудел и, как будто, обозлился на весь свет. И мне показалось, что именно сейчас я могу… Ну, не знаю, как-то разрулить… Мне, в принципе, и не надо, чтобы он ходил со мной по облакам. Ну и ладно, если это невозможно… Просто, чтобы ходить с ним, чтобы он звонил по вечерам… Или хотя бы тусоваться в одной компании… Я ведь не такая совсем уж… Как Ботана гы-гы… Со мной ведь тоже может быть нормально.
– Амо, скажи честно…
– Что?
– За что я могу не понравиться парню?
Амо засмеялся. Зло засмеялся. Так, что меня это обожгло.
– Отшил кто-то?
– Ну, допустим…
– Видишь того пацана.
Амо показал на парня, который переходил дорогу. Обыкновенный человек, в чёрной куртке, как у всех.
– За что он может не понравиться девушке?
– Почему бы он не понравился? Обычный пацан.
– И ты с ним готова выйти в окно с седьмого этажа?
– Конечно, нет.
– Так почему он тебе не нравится?
– Да я не сказала, что он мне не нравится, просто с чего бы я с ним прыгала с седьмого этажа?
– Не прыгала, а шагнула в небо.
– В небо с кем попало не шагают.
– Значит, для того парня, который тебя отшил, ты и есть кто попало.
– А что надо, что б такой не быть?
– Надо быть такой, какими не бывают другие.
Я, конечно, поняла, что он хотел сказать, но мне не хотелось льстить ему. Я засмеялась.
– Это что, сделать на башке настоящий железный ирокез?
Он тоже засмеялся:
– Тогда ты точно всех покоришь! Да тут вообще не в этом дело… Вот я тоже за что-то могу не понравиться…
Мне хотелось сказать, что он не может не понравиться, не зацепить, не очаровать. Но мне не хотелось льстить ему.
– Ты грубый.
– Не грубый, а прямой.
– Не прямой, а грубый…
– Пацан и должен быть таким. Да я не про то. Допустим, грубый. И кому-то могу за это не понравиться, но, если бы я предложил, ты бы пошла со мной по небу…
Конечно, пошла бы. Даже, если бы разлетелась вдребезги на миллион кусочков. Только с ним. В какой-то момент мне показалось, что сейчас он мне это предложит, но… Блин, да не хочет он со мной ничего! Он просто хочет потешить своё эго. Сидит дурочка, смотрит на него большими глазками. Счас! Чего захотел!
– Нет, конечно. Просто Вита сказала, что круто гулять по облакам. И ты подвернулся. Тогда мне было всё равно с кем.
– То есть, я тебе скажу: «Пошли со мной по облакам» И ты, можно подумать, откажешь?
– Ты сам сказал, что ходить по облакам невозможно.
– А ты сказала, что гулять по облакам возможно, потому что один мужик съел 18 хот-догов.
– Да я вообще не то сказала.
– Да нет, ты это и сказала.
– Чё ты гонишь? Я не то хотела…
– А так получилось, что ходить по облакам можно, потому что мужик съел 18 хот-догов…
Амо смеялся. А я его ненавидела. Он думает, раз такой красивый, раз девки вздыхают по нему, можно угорать над всеми, и всё тебе проститься… Урод.
– Да иди ты, – сказала я, встала и пошла.
Остаться гордою хватило сил. Ему сказала я: «Всего хорошего», а он прощения не попросил… Про меня сказано. Знаю, что буду жалеть. Знаю, что буду мучиться: «А он ведь мне предлагал, а вдруг бы… А ведь я ему нужна была…» Да всё это чушь! И не предлагал. И не вдруг. И не нужна. И не была нужна никогда. Он ведь прямым текстом сказал: «Ты – кто попало». Пройдя метров сто, я нашла в себе смелости оглянуться. Он не шёл за мной. И не думал идти. Он сидел на той же лавке и с кем-то разговаривал по телефону.
На следующий день Злата со своим Владом заявились в универ. Им все улыбались, и кофе не наливали, суки, только потому что ни у кого кофе не было. Влад и Злата тоже всем улыбались. Он был красив и строен, она усыпана стразами. Они сидели напротив наших девчонок. Я присела тоже.
– Я не понял, как, по-твоему, победить терроризм? – задал Влад вопрос Айдии.
– Только объединением. Каждый человек по одиночке – вошь. Любого можно растоптать и раздавить, а такую мощную угрозу, как терроризм, можно победить только сообща.
– А какая разница – сообща или по одиночке? – спросила Люба.
– Ну, смотри, если ты напишешь президенту, что надо изменить какой-нибудь дурацкий закон, он его изменит?
– Конечно, нет, чего бы президент из-за меня менял закон?
– А если весь Владивосток, каждый человек, напишет, он его изменит?
– Не знаю… Каждый точно не напишет.
– Нет, а ты представь, что каждый взял ручку, написал и отправил президенту. Тогда изменит?
– Я бы на его месте изменила.
– То-то и оно. Один человек – ничто, а весь город – это уже сила.
– Точно, – Влада чуть было ни подбросило, – только в объединении наша сила. Если мы не будем объединяться, с нами могут сделать всё, что угодно.
– А что, кому-то надо с Вами что-то делать? – робко вставила Ботана.
– А ты не помнишь, как террористы захватили школу?
