— Мисс Мэннинг, а мне кажется, что на улице вы сразу посвежели, — заявил Соболев. — Сейчас поедем, подышите морозным воздухом, отдохнёте уже в дороге. Увидите, вам непременно станет легче.
В санях я сразу прикрыла глаза, продолжая играть «певицу при смерти». На князя это особого впечатления не произвело, он попытался вовлечь меня в разговор, а когда не преуспел, переключился на Песцова. Я притворилась спящей и с мрачным удовлетворением слушала рассказ о гастролях в целом и о неприятной встрече на вокзале с Волковым в частности.
По всей видимости, Соболев решил не полагаться только на амулет против волков, поэтому ехали мы в составе целого санного поезда. Хотя, очень может быть, что губернатору по статусу полагалось подобное сопровождение. Наши сани ехали вторыми, за нами было ещё несколько, в которых сидели люди с ружьями, но двигались мы быстро, нигде не задерживаясь.
— Так что же он от вас хотел, Дмитрий Валерьевич?
— Ваша Светлость, он бросался столь невнятными обвинениями, что я толком даже не понял, — вдохновенно врал Песцов. — Что-то связанное с его делами с Рысьиными.
— С Рысьиными? А при чём к этим делам вы?
— Совершенно ни при чём. Но это же Волковы: если они себе что-нибудь втемяшат в голову, их не разубедишь.
— По слухам, Фаина Алексеевна назначила наследника. Точнее, наследницу.
Я широко распахнула глаза, чтобы убедиться, что не сплю. С чего вдруг разговор зашёл обо мне? Но Соболев внимания на меня не обращал, пристально наблюдая за Песцовым, который явно занервничал.
— Ничего такого не слышал. — ответил Песцов и участливо обратился ко мне: — Филиппа, дорогая, вам нехорошо? Может, остановимся и пройдёмся?
— Со мной всё в порядке, Дмитрий, — прошелестела я, поправила палантин уже почти привычным жестом и прикрыла глаза, но так, чтобы через завесь ресниц наблюдать за лицами беседующих.
— Отдыхайте, мисс Мэннинг, — разрешил Соболев и опять перешёл на русский: — Неужели не слышали, Дмитрий Валерьевич? А мне вот сообщили, что вам отказали от дома Рысьиных именно из-за неё.
— Ваша Светлость, когда я был в Ильинске, не имел чести быть представленным девушке и вообще её не видел, так что ваши информаторы передали вам весьма искажённые факты. Фаина Алексеевна действительно сообщила мне, что я нежеланная персона в их доме, но причину этого я не знаю. У Ксении Андреевны слишком живое воображение. Это же я пытался объяснить и Волкову.
— То есть он главным образом интересовался Рысьиной-младшей? — задумчиво уточнил Соболев.
— Именно так. Вполне возможно, до него тоже дошли слухи, распускаемые вашей родственницей, — оскорблённо заметил Песцов. — Мне его интерес удовлетворить не удалось, тем не менее он уходил злым и обещал отомстить, если окажется, что я не сказал правду.
Если бы сейчас Песцов был во второй ипостаси, он бы уже неприлично распушился и шипел. Тема разговора настолько его раздражала, что он уже не мог или не хотел этого скрывать.
— То есть в списке ваших побед Рысьина-младшая не значится? — уточнил Соболев.
— Упаси меня боги от таких побед, — фыркнул Песцов. — Не такое уж это счастье, породниться с Фаиной Алексеевной.
Соболев кивнул, но больше своим мыслям, чем соглашаясь с Песцовым, и дальнейшую дорогу промолчал, лениво оглядывая окрестности. На меня он не смотрел, но мне всё время казалось, что он настороже, только и ждёт какой-нибудь ошибки с нашей стороны.
Место, где прошла битва с крэгами, мы проехали совершенно буднично, хотя там вовсю уже крутились полицейские, что-то изучая и фотографируя. У одного я заметила коробочку, от которой сильно фонило магией. Что-то замерялось, записывалось, но нашего участия не требовалось.
Мы удалялись, а артефакт работал непрестанно. И так же непрестанно я чувствовала его работу, как постоянное мягкое, но необычайно неприятное касание. Похоже, Соболев тоже что-то такое заметил, потому что недовольно передёрнул плечами и обернулся. Песцов воспользовался этим, чтобы ободряюще подмигнуть, сам он явно ничего необычного не ощущал. Поездка его взбодрила, и он выглядел неприлично румяным и довольным.
Вскоре давление на спину пропало, зато на горизонте появился особняк Соболевых. Кованая ограда и ворота казались невесомо-ажурными, но этой кажущаяся лёгкость маскировала серьёзные боевые плетения, так что того, кто захотел бы несанкционированно проникнуть на территорию Соболевых, ожидал весьма неприятный сюрприз. Впрочем, того, кто попытался бы несанкционированно её покинуть — тоже. Защита отличалась от той, что была у Рысьиных, и пока я не видела в ней слабых мест. Таких, чтобы можно было отжать и проскочить: слишком частые плетения, настолько связанные друг с другом, что при шевелении одного наверняка пойдёт общий сигнал. Впрочем, шевелить я пока ничего не собиралась. Оставлю это на самый крайний случай.
