Дом тоже казался лёгким и ажурным. Два огромных витража наверняка сияли в солнечных лучах, но было уже не просто пасмурно, а начинало темнеть. Несмотря на это, я сразу заметила, что на витражах не соболи, а горностаи: слишком характерно выглядели зверьки, похожие на соболей по форме, но не по окрасу.
Я думала, сразу после размещения в княжеских хоромах Песцов помчится ко мне согласовывать наши показания. Он и вправду помчался, а только не ко мне, а в соболевский парк — разминать лапы, о чём по выходе из саней попросил разрешения у Соболева. Тот снисходительно согласился, что возможность размять лапы — священна, но предупредил, чтобы гость не заходил дальше парковой территории. И теперь я со съедающей душу завистью наблюдала, как Песцов неторопливо трусит по белейшему снегу, почти с ним сливаясь. В этой форме пушистость кости была не столь выражена, прямо скажем, смотрелся его Зверь весьма скромно, что явно не мешало ему чувствовать себя занявшим первое место на конкурсе «Мистер Мира». Уши гордо стояли торчком, а хвост реял, как флаг победителя, коим Песцов наверняка сейчас себя и чувствовал. На мелкую живность он внимания не обращал, а вполне себе целеустремлённо двигался к фонтану, сейчас, разумеется, не работающему, но и не прикрытому сугробами настолько, чтобы нельзя было различить композицию. Возможно, тому виной было тонкое снеговое покрывало, но мне опять показалось, что там изображены не соболи, а горностаи: слишком изящными были зверьки, а снег придавал им пушистую белизну, даруя видимость шубки. Песцов тем временем добежал до фонтана, покружил рядом, не придерживаясь дорожек и испещряя нетронутое снежное покрывало газонов причудливо пересекающимися следами. Застыл на месте, а потом азартно начал копаться в снегу то ли мышкуя, то ли собираясь возвести вокруг себя снежные укрепления. Действительно: в деле защиты от Соболева никакие меры предосторожности не лишние.
Увлёкшись, я даже не сразу обратила внимание на стук в дверь, который становился всё более настойчивым и начал сопровождаться нервным выкрикиванием имени певицы, из-за чего я ещё некоторое время не принимала это на свой счёт.
Оказалось, что мои завистливые наблюдения песцовского променада прервал целитель Соболевых, к ужасу, тоже прекрасно говорящий по-английски. На мой взгляд, при желании ему бы удалось выдать себя за уроженца Туманного Альбиона с куда большим успехом, чем мне. Возможно, не в самой Англии, но среди тех, кто мало-мальски говорит на этом языке, — запросто. Так что в нашем общении будет наиважнейшим не забывать, что рот мне открывать строго противопоказано. Разве что чтобы язык показать. Разумеется, для целительского осмотра, а не чтобы подразниться.
— Мисс Мэннинг, Его Светлость мне сообщил о ваших проблемах со связками, — деловито сказал он. — Не соблаговолите ли снять защиту, чтобы я мог вас осмотреть?
Я покачала головой, показывая, что нет, не соблаговолю. Если уж его поставили в известность о проблеме с моими связками, наверняка упомянули и о том, что защиту я снимать не собираюсь.
— Мисс Мэннинг, я понимаю ваши опасения, особенно после того, что сегодня случилось, но уверяю вас, в этом доме вам не грозит ничего, — дружелюбно улыбаясь, заявил целитель.
Поскольку моё мнение было полностью противоположное, я опять покрутила головой, раздумывая, настаивает ли целитель на снятии моей защиты больше по профессиональной необходимости или по настоятельной просьбе нанимателя. Второе тоже казалось весьма вероятным.
— Если вы опасаетесь, что я могу узнать что-то, не предназначенное для посторонних, — продолжил вкрадчивые уговоры целитель, — то я могу напомнить о клятве, которую дают все целители.
Прозвучало весьма убедительно, возможно потому, что он не стал напоминать о клятве, которую дают при приёме в клан и которая стоит над всеми остальными клятвами. То есть если этот господин посчитает, что открытие моей тайны пойдёт на пользу клану, то он недрогнувшим ртом выложит всё Соболеву. А уж как они хранят и преумножают тайны, я уже узнала на примере Ксении Андреевны, которая считает, что на чем больше человек разделён секрет, тем он лучше хранится.
Наверняка целитель был настроен меня уговаривать ещё долго, но я сделала вид, что ужасно утомлена, откинулась на спинку кресла и даже глаза прикрыла, после чего он возмущённо кашлянул и сказал:
— Мне очень жаль, что вы столь безответственно относитесь к собственному здоровью, мисс. Непозволительно безответственно. Тем не менее я пришлю вам капли для облегчения состояния горла. Они вам точно не помешают. Отдыхайте пока.
