– К слову о том, что должно пройти и остаться позади: ты уже порвала с Джозефом? – спросила я.
Она разомкнула объятия и откинулась на спинку кресла.
– А может, я просто перестану с ним разговаривать, и он сам все поймет? Разве когда тебя полностью игнорируют, не принято отстать от человека и двигаться дальше?
– Ну да, когда с тобой внезапно перестают разговаривать, ощущения просто сногсшибательные, уж я-то точно знаю. – Мои слова сочились сарказмом.
– Ты поступила так с Мейсоном.
– Ты же знаешь, это другое.
Осознавая, что перешла границу, она поспешила ловко отпрыгнуть назад, как акробат «Цирка дю Солей».
– Давай не будем о нем. Итак, Джозеф. Если я с ним порву, мне придется объяснять почему, а я не хочу ничего объяснять, это так мучительно.
– Ты не обязана оправдываться. Тут нет независимого жюри присяжных, которых нужно убеждать в серьезности твоих причин.
Меня очень расстраивало, что Сьерра не понимает: она заслуживает большего – того, кто сделает ее действительно счастливой. Оставалось только раз за разом ей это повторять. Подсознательно я чувствовала, что мне всегда приходится делать скидку на ее душевное состояние. Если надавить слишком сильно, если она почувствует, что недостаточно хороша, – это может привести к очередному срыву.
Прошло уже много лет, но мы все до сих пор опасались, что она снова сорвется.
Пожалуй, не буду больше приставать к ней с Джозефом. Сьерра взрослый человек и сама может принимать решения.
– Делай, как считаешь нужным. Я тебя поддержу. Просто знай: ты заслуживаешь хорошего парня.
– Как и ты, – сказала она.
– Ты права. Романтика пошла бы мне на пользу. А то такое чувство, что самые длительные и здоровые отношения у меня были с сериалами.
Она улыбнулась, а затем, словно не сдержавшись, выдала:
– Мы обе знаем отличного парня, который тебе подходит. Тот самый, чье имя рифмуется с «Джейсон Мекет».
– Сьерра, – простонала я. – Это бессмысленно. Мы ненавидим друг друга.
– Почему ты думаешь, что он тебя ненавидит?
– Ты же сама видела, как он позавчера бросал на меня гневные взгляды и цедил мое имя сквозь зубы.
Сьерра моргнула раз, другой, а потом спросила:
– Ты серьезно?
– Да? – я ответила вопросом, копируя ее тон.
– Он тебе улыбался, а когда произнес твое имя, его глаза засияли. Ты так зациклена на своей ненависти, что она затуманивает твое зрение. Ты словно смотришь сквозь очки, которые заставляют ненавидеть все вокруг. Ты ненадежная рассказчица.
– Очень даже надежная, – нахмурившись, возмутилась я.
– Как скажешь, надежная ты моя. Тогда объясни, почему ему так нравится проводить с тобой время.
– Потому что он пишет статью о гипнозе и задался целью до смерти замучить меня своими вопросами.
Сьерра что-то пробормотала себе под нос и покачала головой.
– Может, хотя бы попробуешь забыть все обиды?
– Думаю, мы обе знаем ответ на этот вопрос.
Пришла Бриджит, и на столе тут же возникла сумочка с Лалабель.
– А вот и она! – сказала Сьерра. – Как прошел вечер?
– В одиночестве, – трагически вздохнула та и села рядом со мной. Она оценивающе посмотрела на меня и спросила: – Саванна, почему при каждой нашей встрече ты выглядишь так, будто только что узнала результаты теста, и он положительный?
– Не знаю. Наверное, виной всему Мейсон Бекет.
– Но он такой милый.
– Ну замечательно, вот ты и пополнила список фраз, которых нужно избегать в общении со мной: «Успокойся», «Не надо так реагировать», «Мейсон такой милый».
– Бриджит, у меня к тебе вопрос, – сказала Сьерра. – Как Мейсон смотрел на Саванну, когда в прошлый раз увидел ее здесь?
– Как на сочный стейк после месяца голодовки.
Я попыталась возмутиться, что они ошибаются, но поняла, что против двоих мне не выстоять – все равно не смогу их переубедить.
Пусть заблуждаются сколько влезет.
Бариста повесил объявление, что омлеты закончились, и Бриджит заворчала.
– Шикарно. Ну и чем я должна теперь завтракать? – Она с тоской посмотрела на черничный маффин Сьерры. – Может, и мне взять?
– Даже не думай, тебе же хуже будет, – предостерегла я подругу.
Она и так выглядела уставшей и изможденной, не хватало только добавить к этому проблемы с пищеварением.
– Ага… Дурацкая привычка: знаю же, что желудок мне спасибо не скажет, но все равно думаю, а вдруг в этот раз повезет. Вечно воюю с кишечником.
– Моя дурацкая привычка, – поделилась Сьерра, – в том, что я постоянно жду, что люди образумятся, а потом злюсь, когда этого не случается.
Обе выжидающе посмотрели на меня, тогда я сказала:
– А моя дурацкая привычка…
И тут, как по заказу, в кафе вошел Мейсон.
И направился прямиком к нам.
– Доброе утро! – слишком уж радостно и бодро поприветствовал он. – Очень рад всех видеть. Синклер, сегодня ты особенно очаровательна.
Я испытала приятное волнение и злость одновременно. Общение с ним – как головокружительный аттракцион, с которого нельзя сойти. В такие моменты я всегда чувствовала себя странно: подступающая к горлу тошнота сочеталась с некоторой толикой воодушевления.
Сьерра и Бриджит поприветствовали его, а я промолчала. Бриджит спросила, какие у него на сегодня планы, и Мейсон ответил:
