Мейсон был прав. Мы об этом никогда не говорили, но после того как наша дружба кончилась, первое Рождество он провел у отца. На следующий год мама сообщила, что он возвращается во Флориду, тогда я сказала, что соседка позвала меня встречать Рождество с ее родителями. Еще через два года я сидела в своей квартире наедине с замороженными полуфабрикатами, лишь бы его не видеть. Никто не знал, что я встречала Рождество одна, а я винила во всем Мейсона. Вот еще одна причина на него злиться: за время, не проведенное с близкими.
В принципе нельзя сказать, что виноват в этом был именно он: можно ведь было приехать и не разговаривать с ним, но я же понимала, что от этого всем будет неловко и наши мамы расстроятся.
Последние пару лет он встречал Рождество у отца. Возможно, он пришел к тем же выводам, что и я.
– Как в танце, – заметила я.
– В танце?
– Ага. Мы словно кружимся в странном танце, совершаем одни и те же па, даже не разговаривая.
После недолгой паузы он сказал:
– Танец – это всегда диалог. Касания, движения, взгляды. Это разговор без слов.
От его замечания у меня по телу разлилось приятное теплое покалывание, а дыхание сбилось. Он рисовал в моем воображении картины, которые я не желала видеть. Мы с Мейсоном ни разу не танцевали, а ведь я всегда хотела, чтобы он прижал меня к себе, закружил под музыку – это было мое подростковое представление о романтике.
Так ничего и не сказав, я пыталась усмирить разогнавшийся пульс. Наконец-то выехав на дорожку, ведущую к дому его матери, я почувствовала облегчение.
– Приехали. Родной подвал ждет тебя.
Он отстегнул ремень безопасности и снова подался вперед.
– Ты же знаешь, что у нас нет подвала. Я вообще-то живу в домике для гостей.
У Бекетов был один из лучших домов в округе: с бассейном и даже с небольшим домом для гостей. Я провела много приятных часов в этом бассейне, наблюдая, как Мейсон плавает.
Я думала, он поблагодарит меня и уйдет, но он все сидел.
Тогда я повернулась к нему и сказала:
– Ну все, проваливай.
– Давай последуем совету Сьерры и поговорим.
– Нет уж, спасибо. Я хочу домой и спать.
День выдался чертовски выматывающий. Мне нужно было перезарядиться и восполнить водный баланс.
– Не сегодня. Может, завтра? Давай сходим во «Флавио», я угощаю. Снова. Или могу позвонить Бриджит, вдруг она захочет пойти. Как думаешь, а ночью с парашютом прыгают? Я даже буду не против, если она притащит с собой это несчастное существо, сбежавшее из лаборатории безумного ученого.
Неужели ему понравилось свидание втроем с Бриджит? И что в нем было хорошего? Что она внезапно ушла? Или что расхваливала нас друг перед другом?
– С парашютами, кстати, ночью не прыгают.
Я ничего про это не знала, но сама идея показалась мне очень опасной.
– Ну что ж, раз с самолета нельзя… Я всегда мечтал нырнуть с крыши в бассейн. Как думаешь, получится?
Он вылез из машины и пошел в сторону дома своей мамы. Совсем сбрендил?
Я отстегнула ремень и поспешила за ним.
– Прыгать с крыши двухэтажного дома – глупо. Мне казалось, ты устал и хотел отдохнуть.
Он приставил к стене чудовищно длинную лестницу.
– Открылось второе дыхание. Время сказать жизни «да»!
– Говори жизни что угодно, только не рискуй ей.
Я заметила в его глазах огонек, который не предвещал ничего хорошего, и снова задумалась о том, что это все из-за меня и я буду виновата, если он окажется на больничной койке весь в гипсе.
Похоже, у меня оставался единственный козырь. Лишь бы протянуть время, пока эта ерунда из разряда «один раз живем» не выветрится и он снова не станет серьезным, ответственным Мейсоном.
Он уже начал взбираться по лестнице. Действовать надо быстро!
– Хорошо, я пойду с тобой во «Флавио», только если ты пообещаешь до завтрашнего вечера быть осторожнее. И никаких прыжков с высоты.
Он ненадолго замер, а потом на его лице появилась улыбка, которую иначе как триумфальной не назовешь.
– Договорились.
Пока он спускался, я добавила:
– Пообещай, что пойдешь домой и не будешь отвечать ни на какие звонки мошенников и сообщения о том, что у твоей тачки якобы закончилась страховка.
– У меня нет машины.
Он наконец-то спустился.
– В том-то и дело! Не дай себя обмануть, не звони Бриджит и не отправляйся на поиски аллигаторов… В общем, не делай ничего опасного для жизни.
– Только если пообещаешь, что будешь столь же очаровательна за ужином, – парировал Мейсон. – Как насчет завтра вечером?
– Нет, у меня клиенты. Но можно послезавтра.
– В семь? – не унимался он. – Я за тобой заеду.
– Давай без этого. – Я поморщилась. – Встретимся в ресторане.
– Ты же понимаешь, что я знаю, где ты живешь?
– Неважно. Это не свидание, так что буду ждать тебя на месте. Я согласилась только поужинать, тебе не удастся втянуть меня в разговоры, которых я не хочу.
– Я бы никогда так с тобой не поступил, – заверил он. – Если не хочешь говорить на серьезные темы или про наши отношения, я всегда могу взять у тебя интервью для статьи.
За всеми волнениями о его безопасности я уже успела позабыть о статье.
– Ладно. Можем поговорить о моей работе, но на этом все.
– Для начала годится, а там посмотрим.
