– Никаких «там посмотрим», – возмутилась я, понимая, что это была очередная ловушка. Я покачала головой и направилась к машине.
Я уже открыла дверцу, когда раздался его крик, который было слышно, наверное, и в соседнем штате:
– Что? Даже не поцелуешь на прощание?
Уже за рулем я размышляла, как так вышло, что всего за один день я решила никогда больше не встречаться с Мейсоном, загипнотизировала его, позволила себя уговорить на ужин втроем с Бриджит, отвезла его домой и снова согласилась с ним поужинать.
Сколько ни отрицай, мной двигало не только желание убедиться, что он не свернет себе шею. Дело в том, что в глубине души мне отчаянно хотелось быть рядом.
От этого становилось все тревожнее – на что еще он сумеет меня уговорить?
Когда я пришла, Сьерра уже спала. Сначала подумала ее разбудить, но у сестры такой сумбурный график – пусть лучше поспит, пока есть возможность. Поговорить мы и утром успеем.
Но когда я проснулась, ее уже не было. Я отправила ей сообщение и спросила, будет ли у нее время поболтать. Обычно она отвечала быстро, но в этот раз пришлось подождать. Сестра написала, что у нее двойная смена и мы можем позавтракать вместе следующим утром.
Весь день я ловила себя на том, что слишком часто думаю о Мейсоне. На удивление часто. Я боролась с искушением позвонить Сьерре на работу, просто чтобы узнать, что между ними было, но решила подождать – спрошу потом лично.
Зато я написала Бриджит, поинтересовалась, как у них с мамой дела, но ответа не получила. Я отправила еще одно сообщение и уточнила, принести ли им завтрак, и вот на него она уже ответила: у них все в порядке, помощь не требуется.
Потом я позвала ее на завтрак со Сьеррой, и она прислала мне палец вверх.
Очень на нее не похоже. Обычно Бриджит сочиняет целые полотна текста.
Нахмурившись, я подумала, что надо бы их навестить. Может, привезти ей безглютеновое печенье?
Такое уже случалось: химиотерапия очень выматывает, поэтому в такие моменты Бриджит целиком посвящает себя уходу за матерью.
Самое малое, чем я могла ее порадовать, это принести что-нибудь вкусненькое – может, тогда ей станет полегче.
При мысли о Бриджит вспомнились ее слова – она была уверена, что Мейсон влюблен в меня. Эта мысль была совершенно нелепой, однако не желала покидать меня, рыская по задворкам сознания и подстрекая присмотреться к ней поближе. Мне нужно было работать, а еще есть и пить, так что времени разбираться, насколько я интересна Мейсону, не было совершенно.
Несмотря на заверения с обеих сторон, отчасти я все еще опасалась, что это один большой спектакль, и Мейсон со Сьеррой вот-вот ошарашат меня новостями о своей помолвке.
Я бы ни за что не подумала, что моя сестра на такое способна, но она годами дружила с Мейсоном за моей спиной! Я-то считала, у нас с ней нет секретов друг от друга, а оказалось, что очень даже есть.
Не могу понять: его обходительность и флирт – часть сценария, или Бриджит права, и Мейсон хочет со мной встречаться?
Если он в меня влюбился, что ж, я чувствовала себя польщенной чуть больше, чем следовало, потому что мяч наконец-то был на его поле, но в конечном счете это не имело значения: все равно у нас никогда ничего не будет.
Правда, я неоднократно давала себе всякие обещания в отношении Мейсона, но уж это наверняка сдержу.
Я решила провести вечерние сеансы онлайн: большая ошибка, потому что дома я была не одна. Думала, мама идет сегодня к Хизер на встречу клуба шитья и, как обычно, берет с собой папу, однако обнаружила ее на кухне за мытьем посуды.
– Еда в холодильнике, – сказала она, заметив меня.
Всякий раз поражаюсь, как сильно мы от нее отличаемся. Знакомые шутили, что нас, наверное, в роддоме подменили на других близнецов. Мы со Сьеррой – высокие брюнетки, а мама – миниатюрная блондинка. Если уж на то пошло, даже Бриджит куда больше на нее похожа.
Мама повернулась к посудомойке, и я заметила, что в ее волосах стало намного больше седины. Интересно, сколько седых волос у нее прибавилось из-за меня?
– Спасибо, – сказала я. – А ты сегодня не идешь на квилтинг?
– Нет, он завтра. Разогреть тебе что-нибудь?
– Не надо, у меня через десять минут сеанс, так что пойду к себе в комнату.
– Хочешь, вместе потом мороженое поедим?
Совместное поедание мороженого стало у нас семейной традицией. На нашей улице было совершенно бесподобное кафе мороженого, и мама забивала морозилку их шедеврами на тот случай, если кому-нибудь станет грустно или нужно будет поднять настроение.
Или на тот случай, если она захочет с нами серьезно поговорить.
Я поняла, что этим и было вызвано ее предложение.
– Не могу. У меня еще учеба после работы, – ответила я.
Пора по-быстренькому сбежать. И только я поставила ногу на первую ступеньку лестницы, как она сказала:
– Говорят, ты загипнотизировала Мейсона.
Стараясь не вздыхать, я вернулась к двери на кухню, чтобы лучше видеть маму. Сколько ни оттягивай, рано или поздно этот разговор должен был состояться.
– Ага.
– Хизер говорит, после сеанса его поведение изменилось. Думаешь, он теперь навсегда такой?
– Мам, мы не в кино. Гипноз так не работает.
