Гипноз любви полностью

– Так вот что случается, когда живешь с родителями и пытаешься незаметно пробраться в дом, забыв, что ты уже не маленькая, – сказал он таким самодовольным тоном, что захотелось его пнуть как следует.

– Ты сам живешь с мамой!

– Я живу в гостевом домике.

– Какая разница! – продолжала возмущаться я.

– Большая!

– Я тут застряла, как Винни-Пух. Может, сначала вытащишь меня, а злорадство оставишь на потом?

– Зачем откладывать? Это ж не я застрял в дверце для собаки. Ты всегда считала себя самой умной.

– Не умной, а опытной, – парировала я.

Мейсон рассмеялся, а я испугалась, что шум разбудит родителей.

– Ты поможешь или так и будешь ржать? – не отставала я.

– Ладно, над тобой сейчас даже прикалываться неинтересно. Слишком просто. А когда не приходится прикладывать усилий, то и удовольствия никакого. Секунду…

Его руки зашарили у меня на талии в поисках того, за что я зацепилась. Мне хотелось сквозь землю провалиться. Стоило подумать, что сильнее унижаться уже некуда, как Вселенная нашла способ доказать обратное. Я-то считала, что достигла дна, но тут снизу постучали.

– Сейчас помогу. Осторожно.

Он потянул меня назад, и платье с треском начало рваться. С этим уже ничего не поделаешь, но он все-таки вытащил меня на крыльцо, хотя мог бы с легкостью протолкнуть внутрь.

Правда, тогда ему пришлось бы упереться обеими руками в мою пятую точку, а это еще унизительнее. Похоже, Мейсон выбрал наименее ужасный способ для нас обоих.

– Жаль, что платье порвалось, – сказал он после того, как освободил меня из ловушки. – Попробуешь еще раз?

Никогда в жизни не полезу больше через дверцу для собаки! У меня, наверное, все лицо красное. Я встала.

– Черт с ней, с дверцей – лучше по решетке заберусь.

– Синклер, прошу тебя, только не решетка.

Я отмахнулась и пошла к решетке для вьюна. Выбрав, куда поставить ногу, начала карабкаться.

– Я когда-то мечтала, что ты проберешься тайком в мою спальню и поцелуешь меня.

Опыта у меня тогда никакого не было, так что даже в воображении я дальше не заходила, но страстно мечтать это не мешало.

– А у тебя было немало фантазий с моим участием.

Лицо обдало жаром. Хорошо, что Мейсон его не видит. Я полезла выше.

– Как-то раз Кенни Хоффмайер забрался в мою спальню, и я закричала. Он думал, это комната Сьерры, она его ждала. Вышло очень неудобно.

Мейсон, судя по звуку, сместился вправо.

– Ты куда? – спросила я.

– Я стоял внизу, чтобы поймать тебя, но теперь, как джентльмен, отошел, чтобы не заглядывать тебе под юбку.

Об этом я и забыла.

– Это платье, – машинально поправила я. – Но все равно спасибо.

Ступня соскользнула, и я почувствовала всплеск адреналина, лишившись опоры. Я полетела вниз и больно ударилась левой ногой при приземлении.

Он подбежал ко мне.

– Не ушиблась?

Лодыжку пронзила дикая боль, а к горлу подкатила тошнота.

– Кажется, я сломала ногу. Можешь отвезти меня в больницу?

– Давай я позову родителей, – предложил он.

– Нет!

Не хватало, чтобы они увидели меня пьяной и уж тем более чтобы узнали, что я сначала застряла в дверце для собаки, а потом свалилась с решетки. Эту тайну я унесу с собой в могилу.

– Сьерра сегодня дежурит в приемном покое, она поможет.

С поддержкой Мейсона мне удалось встать, но, едва оперевшись на травмированную ногу, я взвыла от боли. Не раздумывая, он подхватил меня на руки и, словно пушинку, понес через задний двор к машине.

Когда волны боли откатывали, давая мне передышку, я была очень впечатлена. А еще мне нравилось лежать у него на руках, ощущая себя в полной безопасности.

Вот бы всегда так!

И на сей раз я уже не стала затыкать внутреннего подростка, а вместо этого опустила голову Мейсону на плечо. Он бережно положил меня на сиденье машины, и, когда его губы невзначай коснулись моего затылка, я почувствовала легкое щекотание.

До больницы мы ехали целую вечность, а потом Мейсону пришлось нести меня от парковки в приемный покой. Он усадил меня на стул и пошел в регистратуру, чтобы объяснить, что произошло.

– Сегодня немного пациентов. Сейчас возьмем кресло-каталку, так будет быстрее.

Я чуть-чуть расстроилась, что Мейсон не понесет меня дальше. К нам вышла медсестра. Заметив меня, она удивленно спросила:

– Сьерра?

– Я Саванна, ее сестра-близнец.

– Ого! Похожи, как две капли воды! Меня, кстати, зовут Синтия.

Я сдержалась и не стала ей объяснять, что, да, нас очень сложно различить именно потому, что мы близнецы. Раз уж Синтия, скорее всего, будет отвечать за выдачу мне обезболивающих, с ней лучше не ссориться.

Судя по ехидной ухмылке, Мейсон точно угадал мои мысли.

Вдвоем они усадили меня в кресло-каталку, и затем Синтия отвезла меня в процедурную. Им пришлось снова помочь мне – на сей раз лечь на кушетку, – а я старалась не думать о неловкости ситуации.

– Расскажите, что случилось, – попросила Синтия.

– Она упала с решетки для вьюна, – сказал Мейсон. – Это уже после того, как застряла в дверце для собаки.

Звучало просто кошмарно.

– В свою защиту скажу, что была пьяна, поэтому и застряла, а потом свалилась с решетки.

– Это не защита, а констатация фактов, – заметил он.