– Тот, кто очень спешит, – ответил он. – Давай-ка отвезем тебя домой.
Я попыталась встать, но ноги не слушались. Я опасно зашаталась, но Мейсон был тут как тут: схватил меня за локти и поставил прямо.
– Эй! Держись, Синклер!
Я ощутила, как по моей нервной системе пробегают электрические разряды, стимулируя все окончания – и только потому, что он меня держал. Жар, покалывание, повышенная чувствительность. Проведи он рукой по моей коже – и дело может кончиться самовозгоранием.
Вместо этого он еще сильнее сжал мои локти. Дыхание у него сбилось, и он стиснул челюсти.
– Минутку, – сказала я и положила руки ему на грудь.
Мне спьяну показалось или его сердце забилось быстрее?
– Сколько скажешь, – пробормотал он, остановив взгляд на моих губах.
Если одно прикосновение привело меня в такой экстаз, что же будет от поцелуя? Я почувствовала, как кровь пульсирует в ушах, заглушая все звуки ресторана.
Обаяние и привлекательность действительно были его суперспособностью, против которой я не могла устоять.
– Ох уж эти глаза цвета текилы… – пробормотала я, качая головой.
– Что? – переспросил он.
Нет времени объяснять, да и не лучше бы заняться чем-нибудь более приятным, чем разговоры.
– Думаю, в конце второго свидания я бы сделала вот так, – тихо сказала я.
Он на мгновение растерялся, не понимая, о чем я, и это было мило.
Я приблизилась, уткнувшись в его грудь, и обвила руками шею. Он издал звук, от которого мои ноги стали ватными. Во рту защипало от предвкушения. Больше всего на свете я сейчас хотела прижаться к его губам. Загоревшаяся в его глазах страсть пробудила у меня волну желания внизу живота. Я подалась вперед, чтобы поцеловать его.
– Что ты делаешь? – сдавленно спросил он, хотя в его голосе слышалось радостное волнение.
– Сам знаешь. – Я прижалась еще сильнее, выдыхая эти слова в его губы.
Время как будто замедлилось, сердце гулко стучало в груди. Я ощущала на себе его дыхание, и с каждым вдохом предвкушение становилось все сильнее.
И только я собралась сделать это…
Как он отклонился.
Отказ был резким и категоричным, и я никогда еще не чувствовала себя так глупо. Я тут же убрала руки и отступила, прислонившись к барной стойке. Вот что бывает, когда сестра-близнец и лучший друг постоянно тебе врут: начинаешь верить в их сказки.
Я не нравлюсь Мейсону Бекету, и он это сейчас доказал.
Не в силах оставить все как есть, я сделала еще хуже, задав вопрос, ответ на который только что получила:
– Ты не хочешь меня поцеловать?
– Хочу больше всего на свете, – сказал он хриплым дрожащим голосом, словно ему приходилось себя останавливать. Он все еще крепко держал меня за локти. – Просто не уверен, что ты сейчас в здравом уме.
– Я не тупая-я-я! – попыталась возмутиться я.
– Что? Не тупайя[2]? Ну да, на тупайю ты не очень похожа.
Ладно, попробуем по-другому.
– Я в уме!
Да еще в каком! И этот умище толкнул меня на поцелуй с Мейсоном.
– Ну вот видишь, как я и думал, твой разум слегка затуманен.
Я немного успокоилась. Да, я сейчас, конечно, несколько не в себе. Но я сама могу решить, хочу целоваться или нет.
Опять появилось мерзкое чувство, будто я забыла о чем-то важном. О чем-то, что очень разозлит меня, когда вспомню. Только вот на ум ничего не приходило, и я лишь еще сильнее раздражалась.
Ну и черт с ним, до завтра подождет.
– Где ключи? – спросил Мейсон, и я, пошатываясь, вручила ему свою сумочку.
Он принялся в ней рыться.
– Зачем тебе столько фантиков? Целое конфетное кладбище.
Покопавшись еще немного, он наконец отыскал ключи.
– Идем, Дори, – сказал он, кивнув в сторону выхода, и обнял меня за талию, чтобы помочь сохранять равновесие.
Было так приятно чувствовать его рядом.
– Дори? – спросила я.
– Ты пьешь, как рыбка.
Я улыбнулась.
– А я думала, это потому, что я забывчивая.
– И что же ты забыла? – уточнил он, когда мы вышли из ресторана на парковку.
Влажный воздух обволакивал, словно теплое одеяло, и я тут же вспотела.
– Не знаю, но у меня такое чувство, что я очень разозлюсь, когда вспомню.
– Это наверняка, – заверил он.
Мейсон нажал кнопку на брелоке, открыл машину и распахнул дверцу, чтобы помочь мне забраться на пассажирское сиденье.
Я остановилась и усмехнулась:
– Ты сказал, что хочешь меня поцеловать. Это тебе должно быть неловко.
– Ты ведь сама хотела того же, – напомнил он.
– Но я-то пьяна. А у тебя какое оправдание? – сказала я, залезая в машину.
Он захлопнул дверцу, и я вступила в неравный бой с ремнем безопасности, который никак не хотел застегиваться.
– Давай я. – Он сел на место водителя и, касаясь меня длинными пальцами, помог справиться с ремнем.
– Спасибо, – поблагодарила я, наслаждаясь его близостью.
Он бросил на меня беглый взгляд, словно осознавая, в каком положении мы оказались, выпрямился на сиденье и завел машину.
На улице было влажно, но я все равно открыла окно, чтобы почувствовать дуновение ветерка на лице. Несмотря на мой позор, окружающее представлялось мне в радужном свете, а все мои невзгоды и переживания подернулись золотистой дымкой. Я чувствовала свободу.
Время будто остановилось, но при этом пролетало стремительно.
