– Тебе идет, – сказал он, и лишь спустя секунду я поняла, что он говорит о моих волосах, которые я так и не уложила. Поэтому я собрала их в высокий хвост и завязала резинкой, которая была у меня на запястье. Обычно я так не делаю, но уж лучше хвост, иначе он подумает, что я оставила так ради него.
– А это кому? – Я указала на цветы.
– Может, тебе. Может, я решил за тобой поухаживать.
Моя внутренняя сирена завопила не хуже пожарной сигнализации в офисе.
– Нечего за мной ухаживать. У нас запрещено ухаживать. Нарушение карается штрафом.
Он рассмеялся, а затем сказал:
– Цветы для твоей бабушки.
Бабуля не любила никого, за исключением нашей семьи и Мейсона. Она постоянно заводила о нем разговор. Я ее обожала, хотя эти разговоры действовали мне на нервы.
– И зачем? – спросила я. – Ты и так давно завоевал ее сердце. К чему прилагать дополнительные усилия?
– Я могу попытаться приглушить свое обаяние, но у меня нет кнопки, которая отключает его полностью.
О да, с этим не поспоришь.
– Слушай, – сказала я, – давай договоримся. Ты будешь сидеть со своего края стола, я – со своего…
– Не встретиться им никогда[4]? – продолжил он, подойдя ближе. Цветы зажало между нами и чуть не расплющило.
– Букет помнешь, – заметила я, и дыхание сбилось от разгоревшегося в его глазах огня. Внутри у меня все скрутило от желания и жара.
– Оно того стоит.
От этих слов мои губы разомкнулись, а его взгляд стал по-настоящему обжигающим.
– Саванна? – Появилась мама и разрушила все чары, которые он исхитрился на меня наложить, а я отпрыгнула, как будто нас застукали за чем-то неприличным. – А, Мейсон, вот ты где. Не поможешь Сьерре накрыть на стол? Мне нужно с дочкой поговорить.
– Да, конечно. Пойду отнесу цветы.
Он сделал пару шагов спиной назад, все так же неотрывно глядя на меня. Как будто что-то обещал.
Когда он ушел, я приложила руку к губам. Их по-прежнему покалывало от предвкушения.
– Садись, – пригласила мама, похлопав по кровати рядом с собой. – Нам нужно поговорить.
Самый верный способ вновь почувствовать себя ребенком – это услышать от матери фразу «Нам нужно поговорить». Если она начнет отчитывать меня за то, что застала нас с Мейсоном в спальне, я взорвусь.
Я села рядом.
– Постарайся вести себя повежливее, – сказала мама. – Хизер сейчас нелегко, и я хочу, чтобы она отдохнула и хорошо провела время.
– А что случилось? – забеспокоилась я.
– Ничего страшного, – ответила мама.
Мейсон наверняка знает и сможет рассказать.
– Буду паинькой, – пообещала я, чувствуя вину за то, что мама была далеко не первой, кто попросил меня держать свои эмоции в узде.
– Спасибо. И я хочу, чтобы ты спустилась с нами поужинать. Пожалуйста, не сбегай к себе, чтобы почитать.
– Обещаю.
– И в комнату Сьерры тоже! – добавила она, перекрывая лазейку, которую я рассчитывала использовать.
– Не буду.
– Спасибо. Папа только что привез бабушку, через пару минут сядем за стол. Спустись и поздоровайся.
Я надеялась, что у меня будет время сделать прическу и накраситься, но мама ждала, и оставалось только последовать за ней. Я старалась морально подготовиться, как и советовала Сьерра. Появление Мейсона выбило меня из колеи. Почему мое тело так на него реагирует, если я все еще злюсь?
Чем больше я об этом думала, тем сильнее раздражалась. Если я ему действительно нравилась, почему он не извинился? Неужели не понимал, как это важно? Пока не расставим все точки над i, между нами ничего не будет.
Спускаясь по лестнице, я напомнила себе, что это вообще не имеет значения. Даже если в какой-то параллельной вселенной мы с Мейсоном захотели бы встречаться, он все равно остается моим клиентом. По городку поползли бы слухи, что мы вместе, и Вивиан при первом удобном случае рассказала бы об этом своему братцу – такого мне точно не надо.
Мейсон, конечно, хорош, но карьерой ради него я рисковать не собираюсь. Моим любимым оружием был гнев – чувство, знакомое не понаслышке. Нужно держаться за него, подпитывать, чтобы не выпускать эмоции наружу, когда Мейсон рядом.
Мы вошли в гостиную. Все сидели на диване, а бабуля – в своем любимом кресле, в котором папа обычно смотрел спортивные передачи. Бабушка понюхала цветы, подаренные Мейсоном, и отдала маме, чтобы та поставила их в вазу.
Хизер подошла ко мне, чтобы обнять и поздороваться. После крепких объятий я спросила:
– Как дела? Все в порядке?
– Да, просто немного приболела, – ответила она. – Все будет хорошо.
Остальные разговаривали, не обращая на нас внимания, но я все равно посмотрела на Сьерру – вдруг она услышала? Интересно, она знает, что случилось?
Хизер снова села на диван, а я подошла и поцеловала бабушку.
– Как ты, бабуль?
– Хорошему человеку везде хорошо, – ответила та. – А как поживает одна из моих любимых внучек?
Кроме нас со Сьеррой, внучек у бабушки не было, но фраза все равно меня рассмешила.
– Хорошо, – пришлось соврать мне.
Бабуля наверняка встала бы на сторону Мейсона, особенно после цветов.
– Присаживайся, – сказала она, и тут я поняла, что рассадкой гостей занималась Сьерра, потому что единственное свободное место было рядом с Мейсоном.
