Меня не проведешь! Я села на диван между сестрой и папой, хотя места там не было. Сьерра возмутилась. Сама виновата! Вот пусть теперь и садится с Мейсоном.
– Видела, какие у меня цветы? – спросила бабушка.
– Красивые, – кивнула я.
Та потянулась, чтобы погладить Мейсона по коленке.
– Хороший мальчик. Одна из вас обязательно должна выйти за него замуж и подарить мне правнуков.
– У Сьерры как раз никого нет, – сообщила я, и сестра нахмурилась. Она, как и я, не очень-то любила быть героиней таких разговоров.
У бабушки был только один ребенок – наш отец, – но ей всегда хотелось большую семью. Мы со Сьеррой на какое-то время закрыли эту потребность, однако, едва нам стукнуло двадцать один, бабуля решила, что мы достаточно взрослые и готовы производить на свет правнуков, так что теперь ни одно воскресенье не обходилось без этого разговора.
– Грех не передать такие гены дальше, – сказала бабушка, оборачиваясь к Мейсону.
– Что ж, если найду ту самую, непременно так и сделаю.
Конечно же, при этих словах ему обязательно надо было посмотреть на меня, и это наверняка не укрылось от внимания остальных.
– Очки забыла. Принеси мне газету и расскажи, что там пишут. Если будет что интересное, попрошу тебя почитать, – сказала бабушка Мейсону.
Газету? Мы перестали их выписывать, еще когда я в школу пошла, поэтому прессу бабуля обычно приносила с собой. С чего она взяла, что мы их читаем?
– Мам, ты же не взяла газету, – напомнил ей отец.
Мейсон достал телефон.
– Если хотите, могу почитать новости из подборки «Гугла».
– Хорошо, давай, – согласилась она.
– Итак. Первая статья – что нужно, чтобы каждое утро вставать в пять часов. Полагаю, будильник.
Я поджала губы, чтобы не засмеяться.
– Неинтересно, давай дальше.
Он промотал новости на экране.
– Семь способов не умереть от укуса гремучей змеи. Думаю, первый – не дать себя укусить.
Я не сдержалась. Мейсон услышал вырвавшийся у меня смешок, и его глаза засияли.
Злюсь. Я на него злюсь. Почему мне приходится постоянно себе об этом напоминать? Почему так сложно призвать это чувство себе на помощь?
Справедливости ради, он ведь предупреждал, что не может отключить свое обаяние. Не соврал.
Слава богу, мама позвала обедать, и все отправились в столовую. Я заняла привычное место, но когда Сьерра села рядом, мама сказала ей:
– Садись сюда, с Хизер.
А значит, единственное свободное место для Мейсона оказалось возле меня.
Моя семья даже не скрывает своих намерений!
Сьерра убрала столовые ножи подальше от наших тарелок.
– Не хочу давать тебе орудие убийства, – сказала она тихо, чтобы никто, кроме меня, не услышал.
Может, и правильно.
Мне снова захотелось сбежать, но я обещала маме не прятаться в спальне. Нет, просижу весь ужин рядом с Мейсоном, постоянно задевающим меня рукой, и буду спокойной и вежливой, чтобы не расстраивать ни Хизер, ни бабушку.
Целых двадцать минут мне это удавалось, а потом я начала бояться, что взорвусь.
Сперва мы с Мейсоном не разговаривали, но он все время толкал меня локтем, пока ел. Разумеется, его посадили не слева, а справа от меня, чтобы мы уж наверняка мешали друг другу: ведь он левша, а я правша.
Как будто мама сегодня специально подстроила все так, чтобы максимально мне досаждать.
Я раздражалась все больше и больше. Меня злило и то, как приятно было к нему прикасаться, даже случайно. Я чувствовала себя глупой и безвольной – чем дальше, тем хуже.
Руку продолжало покалывать от этих прикосновений, мне было трудно не только есть, но и дышать. Мозг отказывался работать и мог думать лишь о том, какая сильная у Мейсона рука, какая теплая кожа и как приятно он пахнет.
– Саванна, не забывай про овощи, – сказала бабушка, протягивая Мейсону тарелку, чтобы он передал ее мне. – Ты – то, что ты ешь.
– Что-то не припомню, чтобы ела стресс и заедала растяжением лодыжки, – тихо пробормотала я.
Мейсон улыбнулся, услышав мои слова, а меня разозлило то, как мне нравится вызывать у него улыбку.
А еще меня бесило, что мы с ним годами придумывали шутки про любовь бабули к пословицам и поговоркам, а сейчас я случайно создала новую.
Мне было сложно следить за беседой, потому что все мое внимание было сосредоточено на нем. Остальные, похоже, хорошо проводили время, и я даже попыталась бы поучаствовать в общем разговоре, но не могла и двух слов связать, как язык проглотила.
Я была на взводе и очень зла – и эти эмоции мне мешали.
Моя семья весело общалась с Мейсоном, как будто он мне ничего не сделал и вообще весь такой замечательный. Словно он блудный сын, наконец-то вернувшийся домой, а я – какой-то подкидыш.
Может, все дело во мне? Может, я намеренно отстраняюсь? Пора перестать на него отвлекаться и начать следить за беседой. Бабушка рассказывала о том, как она однажды пошла на вязание, но поняла, что ей не нравится, и решила раздать пряжу подругам, а одна устроила скандал, потому что не хотела брать «использованные нитки».
– Ну я ей и сказала, что дареному коню в зубы не смотрят, – продолжала бабуля.
Мейсон наклонился ко мне и прошептал:
