– Много людей погибло из-за того, что никто не удосужился посмотреть в зубы самому известному дареному коню в истории.
Только Мейсон стал бы шутить про троянского коня за столом. Как я ни сопротивлялась, шутка меня развеселила, а от его шепота и горячего дыхания по шее пробежали мурашки.
Пока я разбиралась со своими взбунтовавшимися эмоциями, Мейсон окончательно очаровал бабушку. Настолько, что она несколько раз напоминала Сьерре, что тот все еще свободен, а сестра в свою очередь соглашалась, что это, конечно, ужасное упущение, и бросала на меня косые взгляды.
Да они все сговорились! Решили вымотать меня до полного изнеможения.
Поскольку обед подходил к концу, я встала из-за стола.
– Всем спасибо.
Мама, вероятно, рассчитывала, что я помогу ей убрать посуду, но я не могла здесь больше оставаться. Как будто во время того пьяного вечера с Мейсоном во мне сработал какой-то переключатель, который теперь никак не удавалось вернуть в исходное положение.
Несмотря на все благоразумие, на весь мой гнев и обиду, меня безумно к нему тянуло.
Пришлось напомнить себе, что влечение не было взаимным. Он меня отверг. Утверждал, что тоже хочет поцеловать, а сам ничего не сделал, когда была такая возможность.
«Ты несправедлива, – прорезался мой внутренний голос. – Ты напилась, и он решил не пользоваться твоим беспомощным состоянием». Звучит логично. Ой, да ну ее, эту логику!
Я устремилась прочь из столовой, на мгновение задумавшись, а куда, собственно, пойду. Неважно, главное, чтобы отсюда. Я отправилась в папин кабинет, расположенный в задней части дома. Когда папа уставал от жизни с тремя женщинами под одной крышей, он сбегал сюда. Я закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и глубоко вздохнула.
Папа очень любил книги, у него была обширная библиотека. С этим местом у меня связаны самые приятные воспоминания о том, как мы с папой проводили здесь дождливые дни, читая книжки.
С Мейсоном мы тоже так делали.
Я подошла к полкам и пробежалась пальцами по корешкам книг. Рука остановилась возле любимых с детства «Балетных туфелек»[5].
Я взяла книгу с полки и устроилась на диване, подобрав ноги. С улыбкой вспомнила, как мечтала стать археологом и хотела, чтобы мое имя начиналось на «П».
А потом в моем сознании всплыло воспоминание о том, как Мейсон, чтобы порадовать меня, отправился со мной на раскопки – мы пытались найти на заднем дворе кости динозавров. Нам тогда сильно досталось от родителей за выкопанные ямы.
Нет. Не буду об этом думать. Лучше сосредоточусь на книге, успокоюсь и не буду изводить себя из-за Мейсона Бекета.
Я как раз закончила первую главу, когда дверь внезапно открылась. Похоже, мама пришла читать мне нотации.
– Я сделала, как договаривались, – сказала я, не отрываясь от книги. – Была вежливой, не закатывала скандалов и не сбежала к себе. Это не моя комната.
– Я вижу.
Мейсон. Я тут же посмотрела наверх и встретилась с ним взглядом. Я-то считала это место безопасным убежищем, в котором можно спрятаться от раздиравших меня чувств и эмоций. Да как он посмел сюда явиться! Мыслила я, конечно, иррационально, но не могла ничего изменить.
– Что делаешь? – спросил он.
– Читаю.
– Что читаешь?
– Это новомодное изобретение называют «книгами». Черточки соединяются в слова, а те в свою очередь образуют предложения, которые можно читать про себя, то есть молча. Так что тихо.
– Я имел в виду, как называется твоя книга?
– Она называется «Уйди и не мешай мне читать, потому что я очень не люблю, когда меня отрывают от чтения».
– Я помню.
За этими двумя словами скрывалось так много невысказанного: и скрытый смысл, и ностальгия, и напоминание о моей неразделенной влюбленности, – что думать об этом было больно.
– Иди уже, – сказала я, пытаясь вновь сосредоточиться на книге, но строчки расплывались у меня перед глазами.
Мейсон же сделал все наоборот: закрыл дверь и подошел ко мне.
– Опять на меня злишься, – сказал он, и кровь во мне забурлила от ярости. – Я думал, это уже в прошлом.
Я уставилась на него.
– С чего бы вдруг?
– Не знаю. С того, что ты хотела меня поцеловать? Ты поэтому злишься?
Думает, мне стыдно? Возможно, прямо сейчас я раздражалась как раз из-за этого, но ему я в этом никогда не признаюсь!
– Нет!
Сложно было не заметить, как его глаза потемнели и вернулся тот голодный взгляд, от которого внутри у меня все плавилось и я не могла вдохнуть.
– Ты злишься потому, что я не ответил на поцелуй, которого ты ждала?
Пораженная его словами, я на какое-то мгновение лишилась дара речи.
– Это не… Я не… Какой же ты… Я…
Мейсон навис надо мной, и пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– А ты когда-нибудь замечала, как сложно завершить предложение, когда врешь? Или это только со мной так? А когда обманываешь саму себя, тоже мыслишь оборванными фразами?
