– Я согласился, потому что мне нужно было остыть и замедлить развитие событий, как ты и просила. Синклер, я не под гипнозом и могу это доказать.
По телу пробежала приятная дрожь.
– Как?
– Попроси меня о чем-нибудь, и я скажу «нет».
– О чем, например?
– Скажем… поцеловать тебя.
Изучая различные виды гипноза, я узнала, что одна из причин, по которой сценический гипноз действует на людей, в том, что гипнотизер дает команду, четкие указания. Он говорит «усните» – и люди засыпают, потому что им предложили, а причин отказаться вроде как не было.
Поэтому, получив такие указания от Мейсона, я ощутила гипноз на себе и повторила:
– Поцелуй меня.
– Нет.
Но затем его губы так быстро охватили мои, что я сначала даже не поняла, что произошло.
Смеясь, я надавила ему на плечи. Он перестал, хотя из объятий меня все равно не выпустил.
– Нельзя отказать и тут же сделать, что просили.
– Очень даже можно.
– Это только опровергает твое утверждение.
– Я не под гипнозом, просто не могу сопротивляться. Ты просишь поцеловать – и я целую, не задавая вопросов.
– Тогда вопросы задам тебе я. Например, да как ты посмел? И что ты вообще о себе возомнил? И зачем ты это делаешь? И не пора ли мне вызвать полицию?
– Давай-ка посмотрим, – сказал он, целуя кончик моего носа. – Я пришел тебя проведать, а ты меня жестоко избила. Похоже, за тобой должок.
– Между прочим, я не дала тебе сгореть при пожаре, так что это ты мне должен.
– Но пожара не было, – парировал он.
– А мог быть! Значит, я спасла тебе жизнь, и ты мне должен.
– И чего же ты хочешь?
Слова уже вертелись на языке, готовые сорваться: «Уходи и оставь меня в покое».
И все-таки я их не произнесла. Не смогла.
– Нам нельзя целоваться, – неуверенно сказала я, но он, должно быть, почувствовал, что я и сама себе не верю.
– Но ты же меня целовала.
– Это была ошибка.
– Дважды! – заметил он.
Я тут же вспомнила слова Бриджит о том, что Мейсон – ошибка, которую она не прочь совершить раз пять или шесть. Да уж, мне и самой хотелось бы почаще так ошибаться.
Он крепко меня обнял, а затем сделал со мной пол-оборота и упал на кровать так, чтобы принять весь удар на себя, а я оказалась сверху.
Будь это кто другой, я бы забеспокоилась, что раздавлю его. Но Мейсон был таким крепким и сильным, что эта мысль даже не пришла мне в голову.
Не говоря уже о том, как страшно я желала вот так к нему прижаться.
– Ой, – сказал он.
– Ты специально!
– Конечно. Но раз уж мы здесь… чего бы тебе хотелось?
– Мне бы хотелось, чтобы ты ушел.
– Я могу уйти, как ты хочешь, а могу…
Он не закончил свою мысль, вместо этого начал нежно целовать мой подбородок. У меня вырвался счастливый вздох.
Я снова вспомнила о том, что обещала Сьерре, и, пока он исследовал мои лицо и шею губами, набралась смелости сказать:
– Нам нужно поговорить.
Мейсон прервался и посмотрел на меня.
– Хочешь поговорить прямо сейчас?
– Нет.
– Вот и я не очень, – согласился он.
Я ждала, что наши губы наконец встретятся, но он удивил меня, перекатив на бок. Далеко я, конечно, не укатилась, потому что наши ноги переплелись и мы все еще обнимались.
Мы оказались лицом к лицу, достаточно близко для поцелуя, и я как раз собиралась сократить это расстояние, как он вдруг выдал:
– Я, конечно, сказал, что не хочу разговора сейчас, да и вообще мне невероятно сложно от тебя оторваться… Но я все же надеюсь вновь завоевать твое доверие – может, тогда ты объяснишь, чем я тебя так разозлил и что такого сделал, что ты перестала со мной разговаривать и выбросила из своей жизни. Потому что я очень по тебе скучаю, Синклер. Скучал каждый день все эти шесть лет: по тому, что было между нами, и тому, что могло быть. По тому, кем мы могли стать, если бы ты со мной разговаривала. Но я уважаю тебя и не хочу давить. Просто знай, что я всегда готов поговорить.
При этих словах мое сердце затрепетало и чуть не выпрыгнуло, я не знала, как на них реагировать. Он скучал. Сожалел о том, что случилось. Хотел быть со мной, хотел отношений.
Бессмысленно было это отрицать.
Я не знала, что делать, поэтому поцеловала его. Может, пока я ему и не доверяю, но в эти слова готова поверить.
Он положил правую руку мне на щеку и нежно ответил на поцелуй. Совсем не похоже на прошлый раз.
Все те же огонь, пожар, страсть, только теперь мы словно обменивались мыслями, эмоциями. В этом сладком поцелуе сплелись жажда, нежность и что-то такое, для чего я не могла подобрать слова.
Может, те самые дурацкие чувства, о которых сестра мне все уши прожужжала.
От его бархатистых поцелуев мои ноги становились ватными. Его прикосновения были уверенными и решительными. Удовольствие разлилось по телу теплым медом, лишая меня воли. Наши губы двигались будто в танце. Я вспомнила, как он назвал танец разговором без слов, общением через касания – именно так сейчас и было.
Его движения сообщали мне то, о чем я не хотела слышать. Тогда я сосредоточилась на том, что чувствую.
