Когда мама зашла меня проведать, чувствовала я себя просто чудовищно, что и неудивительно. Я сказала, что никуда не пойду, и она от меня отстала.
Но только не сестра.
– Ты ведь прикидываешься? – спросила она, садясь на кровать рядом.
– Нет. У меня живот сводит.
Она засунула руку под одеяло, чтобы пощупать мой лоб.
– Температуры нет.
Неправда. Внутри у меня был пожар от горячки по имени Мейсон. Похоже, у меня совсем не оказалось антител к этой заразе, и я обречена вечно мучиться своими чувствами к нему.
Сьерра убрала руку, но продолжала сидеть рядом. Я высунулась из-под одеяла и посмотрела на нее.
– Ну что?
– Как сказал бы мой психолог: «Что с тобой не так?»
– Пытаешься меня пристыдить?
Она пожала одним плечом.
– Это ты, а не я, чуть не занялась любовью с Мейсоном, пока в другой комнате была бабушка.
Я не ответила, тогда она добавила:
– Не хочу совать нос не в свое дело, но…
– Так и не суй!
– Я-то думала, тебе не терпится поделиться?
Мне и впрямь хотелось этого до одури, но то, что произошло, было слишком личным, не для ее ушей.
– Ну, мы ругались, потом целовались – вот и все. О чем тут рассказывать?
– Ну уж нет! Думаю, ты многого недоговариваешь. Я, конечно, не сильна в математике, но это очевидно, как дважды два четыре.
– Что очевидно?
– То, что, несмотря на все попытки отрицать, ты, сестренка, испытываешь к Мейсону очень теплые чувства.
– Не теплые, а жгучие – ненависть! – поспешила возмутиться я. – С чего ты вообще это взяла?
– С того, что ты слишком рьяно его ненавидишь.
Неужели она не видит полного отсутствия логики?
– Ненависть – противоположность любви.
– Нет, противоположность любви – это безразличие, а ненависть говорит о сильных эмоциях, о страсти.
Сьерра и понятия не имела, о какой страсти идет речь.
– С того момента, как тебе вынесли предупреждение, ты и словом о Тимоти не обмолвилась, – продолжила она. – Вот кого ты должна ненавидеть, но не можешь, потому что все твои эмоции и время уходят на Мейсона.
Что ж, в этом была доля правды, но она все равно не понимала.
– Я в него не влюблена.
– Я тебе верю, – сказала она, поглаживая меня по руке. – А ты сама-то себе веришь?
Нет. В этом и проблема.
– Нет у меня к нему никаких чувств, – настаивала я.
– Ты моя сестра и я люблю тебя, но ты смотришь на него так, будто он огромный мешок M&M’s.
– Неправда!
– Как говорил Сократ: «А вот и правда!»
Хотелось бросить ей в ответ «А вот и нет!», но тогда наша перепалка продолжалась бы до бесконечности. Вместо этого я шумно вздохнула, чтобы показать, как мне не нравится весь этот разговор.
Она не поняла намека или решила не обращать на него внимания.
– Слушай, – продолжила Сьерра, – когда ты не хотела идти с ним на свидание и я сказала, что следующей на очереди должна быть я, ты меня неправильно поняла и решила, будто я хочу с ним встречаться. А смысл был в том, что Мейсон настолько в тебя влюблен, что пойти на свидание с кем-то, кто как две капли воды похож на тебя, было бы для него неплохой заменой. Это взаимно. Он от тебя без ума.
От этих слов мое сердце сжалось.
– Неправда. Не может быть.
– Тогда почему он тебя поцеловал? Просто так?
Сьерра никак не могла понять.
– Физическое влечение и чувства – не одно и то же. Разве нельзя поцеловать человека, которого ненавидишь?
– Нельзя! Ты бы точно не смогла, – сказала она. – Я понимаю, почему ты пытаешься сохранять дистанцию, но он ведь всегда тебе нравился, всегда был самым близким.
– У меня были и другие!
– Таких – не было.
Она опять преувеличивала, лишь бы доказать, что права.
– С Мэттом все было серьезно.
– Ты бросила его через три месяца, потому что ему не нравилось твое любимое телешоу. Прошу заметить, то самое, что вы смотрели с Мейсоном.
Возразить было нечего.
– И что?
– Давай начистоту. Серьезные и длительные отношения у тебя были только с сахаром.
Я презрительно фыркнула.
– В двадцать лет все равно не отношения, а ерунда какая-то. Никогда не знаешь, кого встретишь: будущего жениха или причину непомерных трат на психотерапевта.
С Мейсоном походы к терапевту мне точно обеспечены.
– Не хотелось бы опять включать эту заезженную пластинку, но вам нужно поговорить.
Глубоко внутри, очень-очень глубоко, я понимала, что сестра права. Я веду себя смешно и глупо. Вполне возможно, у Мейсона действительно найдется разумное объяснение произошедшему.
Но если он и правда может все объяснить… какая мне разница? Да, я его поцеловала, но повторять эту ошибку не намерена. Из-за него я стала уязвимой, совершенно беззащитной – и это далось ему так легко! И глазом не моргнет, как снова разобьет мне сердце.
Я этого не допущу, но Сьерре не стоит знать о моих внутренних метаниях.
– Мейсону это с рук не сойдет, ему ведь даже не стыдно! Наш разговор ничего не изменит.
Она обдумала мои слова, а затем сказала:
– Все ошибаются. Быть человеком – значит, уметь прощать и забывать о плохом. Если бы он продолжил в том же духе и снова причинил тебе боль – это одно, но вдруг он изменился? Прошлое не сотрешь, так стоит ли цепляться за гнев, от которого будет больнее только тебе, а не ему?
И вновь она была права.
– Я не собираюсь облегчать груз его совести.
