Во мне боролись страх и облегчение, и я просто кивнула. Он поднялся, взял меня за руку и провел обратно к кровати.
Мы сели друг напротив друга, и я почувствовала, как страх берет верх.
– Не скрою, я немного злился и обижался до того, как вернулся в Плайя-Пласида, – начал он. – Потому что ты не хотела со мной разговаривать и потому что я, как дурак, послушал Сьерру и держался на расстоянии, а этого делать не следовало. Редактор предложил мне это задание, и я согласился, ведь оно было про твою работу. Когда я начал писать, у меня не было никаких фактов. Черновик статьи – это воплощение моих предвзятых представлений, страхов, обиды и боли.
Ох… Я и не знала, что думать.
– Но стоило мне тебя увидеть, все это исчезло без следа. Я понял, что не закончу эту статью никогда, поэтому предложил редактору изменить тон на положительный. Тогда он просто отказался ее публиковать.
– Я не знала.
– Ну да, я тебе не рассказывал. Помнишь вечер во «Флавио»? Я пытался уговорить редактора одобрить мои изменения, но тот отказался. Поэтому с тех пор я больше не заикался о статье.
Я тут же начала вспоминать, когда последний раз слышала от него про публикацию. К тому времени он занимал все мое внимание, и я даже не заметила.
– Я очень рада, что ты согласился со мной поговорить. Боялась, ты разозлишься и откажешься.
– Почему ты так думала? – спросил он.
– Потому что я опять это сделала: обвинила тебя в том, чего ты не совершал. Пообещала, что постараюсь доверять тебе, а сама облажалась при первой же возможности.
Мейсон задумался.
– Ну, если быть до конца честным, в этот раз ты обвинила меня в том, что я все-таки сделал, просто не удосужился удалить, хотя и следовало. Но нет, я не собирался отправлять эту статью. Я бы никогда не причинил тебе такую боль.
Мейсон взял меня за руки, и я испытала восторг и облегчение от того, что прикасаюсь к нему, поэтому без тени сомнения поверила его словам.
– Я не обманывал, когда говорил, что люблю. Я буду любить тебя всегда, даже когда ты злишься. Я не обиделся на обвинения и никогда не перестал бы с тобой разговаривать. Один раз я через это уже прошел и повторять не хочу. Я понимал, что тебе просто нужно время, чтобы успокоиться, проникнуться доверием ко мне и разобраться в своих чувствах, в наших отношениях. Вот почему я отстранился.
– Поэтому ты не писал?
– Да. – Он кивнул. – Хотел дать тебе время. Но имей в виду, что на сей раз я не собирался ждать шесть лет. Ну, может, недельку, а потом тайком залез бы к тебе через окно, чтобы поговорить. Я не хочу снова тебя потерять. Синклер, так просто ты от меня не избавишься. Я всегда буду рядом – терпеливый, если нужно, и настойчивый, когда придется.
Я снова заплакала.
– Я тебя не заслуживаю, – бормотала я, рыдая.
– Когда на сеансе гипноза я спросил, что, на твой взгляд, мне нужно поменять, я удивился, что ты считаешь, будто я всегда говорю «нет». Это заставило меня задуматься: потеряв тебя, я действительно закрылся и начал себе во многом отказывать. Мне это не понравилось. Тот сеанс… Как будто ты разрешила мне стать тем, кем я всегда хотел быть, освободила из заточения лучшую версию меня. Ты постоянно бросала мне вызов, держала в тонусе – и это помогало мне расти над собой. Так, как ты, меня никто не понимает и не любит. Я не устаю восхищаться, как тонко ты все чувствуешь.
– Нас слишком много: меня и моих эмоций, – возразила я.
Он погладил меня по щеке, и в его взгляде было столько нежности, ласки и любви, что я снова дала волю слезам.
– Синклер, как тебя может быть много, когда тебя так не хватает?
Я заревела еще сильнее, и он добавил:
– Это я про себя. Мне тебя не хватает.
Он пытался меня рассмешить, и у него получилось. Разрываемая противоречивыми эмоциями, я смеялась и плакала одновременно.
Восстановив, наконец, дыхание, я сказала:
– Мне давно надо было признаться, что я люблю тебя.
– Может, Сьерра права, и всему свое время. Нельзя тратить жизнь на сожаления. Нужно жить настоящим и двигаться дальше. Я рад, что ты это сейчас сказала. Но я всегда знал.
– Что? – удивилась я.
Он посмотрел на меня так, будто я задала очень глупый вопрос.
– Твои поцелуи, касания, взгляды – все говорило мне о любви. Мне были не нужны слова, Синклер. Но я все равно рад, что ты сказала.
Он подался вперед, и мы соприкоснулись лбами. Вдох, выдох – мы дышали вместе, и это наполняло мою душу невероятным спокойствием.
– Я тоже, – сказала я.
– Я всегда был на твоей стороне. И всегда буду. Даже если ты злишься, поговори со мной. Я хочу знать все, что ты думаешь и чувствуешь.
– Хорошо, – пообещала я. – Потому что… я тебе доверяю.
Услышав мои слова, он отодвинулся и пристально на меня посмотрел, будто искал на моем лице какой-то ответ.
– Правда?
Можно подумать, доверие ему важнее моей любви.
– Правда. И никогда в тебе не усомнюсь.
На его лице снова появилась та хитрая улыбка, от которой у меня сводило все внутренности.
– Помнится, – сказал он, – ты как-то обещала загладить свою вину за ложные обвинения.
Нетрудно было догадаться, к чему он клонит.
– Ты прав, обещала.
Я начала его целовать, и он был явно рад такой компенсации.
