И с этими словами она начала медленно растворяться, её облик поплыл, превращаясь в бесформенное розоватое облачко, укутывающее противников. Хоуп попытался отпрыгнуть, но не смог, его тело словно сделалось вялым и неподатливым, и месте с Джани они синхронно опустились на колени прямо посреди дымящейся мостовой. Глаза правителя Синара стремительно менялись, вновь наливаясь тёпло-зелёным пигментом.
— Хоил? — осторожно спросила девушка.
— Что… что я делал? — просипел парень, с ужасом таращась в ответ, — Я же не мог… нет, это ведь не мои воспоминания…
Зрачки Хоила стремительно переменились, теперь они горели жёлтыми огнями.
— Я просто хотел справедливости, я хотел создать мир, где никого не притесняют! Я всю жизнь сражался с Богом, но однажды сам им стал…
— Ария? — догадалась Джани.
Парень открыл рот, пытаясь что-то сказать, но его глаза снова поплыли, видоизменяясь до мертвенно-белого цвета.
— Кто я? — вопросил он с мольбой.
— Ты… — девушка заколебалась. — Ты самый альтруистичный и милосердный из всех людей, которых я когда-либо знала.
— Врёшь! — в голосе парня сквозило нескрываемое отчаяние, — Моя душа сейчас в раздрае, но я чувствую и тёмную сторону внутри себя! Я импульсивный, злопамятный и жестокий ко всем, кто хочет жить не по моим уставам! Я монстр, я эгоист!
— Разве может эгоист, усомнившийся в своём эгоизме, считать себя таковым?
— Не знаю! Тогда кто я, ответь мне? Ты ведь знала меня настоящего, я помню, однажды я открылся тебе!
Джани вспомнила разговор в припортовой гостинице, холодную металлическую кровать и искусственный рассвет фальшивого иллюминатора.
— Ты тот, кто нуждается в любви и поддержке, и в этом плане все мы, люди, — жуткие эгоисты. И у всех нас есть тёмные стороны, нелицеприятные жуткие демоны, которым мы не в силах противостоять. Но однажды ты взглянул в лицо этому демону, понял его и принял. И не важно, хотел ли ты победить его из личных побуждений или из-за заботы о целом мире, в конце концов, и эгоизм и альтруизм — две стороны одной медали. Если хочешь спасти мир от своей тёмной стороны, сначала спаси от неё себя, если хочешь согреть мир любовью, полюби себя, прими свои грехи и ошибки, прими Арию и дай ему то тепло, из-за отсутствия которого он стал монстром.
Глаза парня озарились пониманием, не прошло и пары секунд, как в них появился янтарный проблеск, и, наконец, они просияли тёплым солнечным светом.
— Я знаю кто я. Я — Хоуп, не тот, кто даст миру надежду, но тот, кто до последнего будет надеяться на лучший из миров.
Розовый дымок окончательно рассеялся, на искорёженной брусчастке остались лишь они двое и безмолвный наблюдатель Зиг.
— Джани, я знаю, что делать! — юноша схватил её за руку и энергично затряс, — Я знаю, как избавиться от груза прошлых ошибок и начать новую историю! Мы с Арией спланировали это, он ведь изменился в самом конце, и всё бы пошло по плану, если бы не Хан! Но теперь, ты поможешь мне переродиться?
— О чём ты?
— В тебе течёт кровь Хана и Бирты, а значит, ты можешь выносить моё новое тело, и очистить его от всех тёмных мыслей и грехов прошлого. С помощью моих клинков мы сможем это сделать! Если честно, я всегда хотел иметь такую мать как ты… — затараторил парень.
— Но ведь это… противоречит законам физики и логики…
— Ты забыла, что именно так действуют божественные артефакты? — Хоуп указал на два валяющихся на земле Пера. — Пожалуйста, это тело разрывает на части, оно словно слеплено из меня, и Арии, и Хана, и я не знаю, как долго продлится просветление. Но если мы очистим всё лишнее и вложим в новый сосуд, только ты сможешь воспитать его достойным человеком! А как поступить с Синаром мы тоже решили вместе, и оставили для нашего последователя все нужные мемуары.
Радужка глаз Хоупа снова поплыла, но он сфокусировал взгляд на девушке перед собой.
— Джани, ты согласна стать моей матерью?
— Если это единственный способ окончить войну…
— Не волнуйся, внутриутробное развитие плода продлится не больше четырёх часов. И… я умру, как только произойдёт зачатие, поэтому мне нужно сделать одно последнее объявление.
Джани услышала топот ног, со внутреннего двора бежала розововолосая девочка в сопровождении синарских министров, а с двух улочек и с воздуха подлетали солдаты объединённой армии Синдао, но Хоуп уже поставил барьер, вручив одно из Перьев Джани. Над ними вознеслась громадная голограмма.
— Всем воинам и жителям Синара, — обратился правитель стальным голосом. — Приказываю немедля сложить оружие и перестать сражаться с землянами и повстанцами. Произошло чудовищное недоразумение, но они нам не враги, лидер настоящего мятежа уже схвачен и обезврежен. Делегацию Землян прошу проследовать ко внутреннему двору.
