– Было очень интересно, – сказал Андерсен. – Спасибо, что пустили нас посмотреть.
– Ну а теперь пошли, пожалуй, домой! – сказала Тюлинька. – Кажется, я лягу сегодня пораньше.
– А тебе не кажется, что ты что-то забыла? – напомнил Андерсен. – То, чему нас научил Индивид.
– А что это было? – не поняла Тюлинька.
– Что каждый вечер нужно выходить на прогулку.
– И правда!
И пока Эсмеральда ещё продолжала свои пляски, Тюлинька и Андерсен погуляли, любуясь на заледеневшие капли и голубой свет в окнах, и наверняка при этом вспоминали в разговорах Индивида.
Гюро и Эрле по-прежнему ходили утром на прогулку, но теперь уже на лыжах. Это было очень увлекательно, ведь они выходили ещё до зари. Было уже не так темно, как осенью, потому что всё вокруг стало белое, а иногда в небе ещё стоял месяц и светились звёзды. Они как будто торопились намерцаться напоследок, прежде чем по-настоящему рассветёт. Эрле и Гюро делали небольшой круг по хорошо знакомой дороге, на которой знали каждую кочку и каждый ухаб. Домой они возвращались разрумянившиеся и ужасно проголодавшиеся. Хорошо, что Бьёрн встречал их с готовым завтраком.
Раньше Гюро после прогулки и завтрака с Эрле сразу шла в подвал упражняться на скрипке. А сейчас нет. Она по-прежнему упражнялась, но не сразу после завтрака. Теперь её распорядок изменился. Бьёрн брал её с собой на утренний обход в школу. Обход надо было делать каждый день до того, как в школу придут учителя и дети. Раньше с Бьёрном ходила Эрле, но потом они решили, что в эти часы ей лучше побыть дома. Она прибиралась на кухне и беседовала с Лилле-Бьёрном. В первые недели он начинал искать учебники в самую последнюю минуту перед тем, как идти в школу, теперь он стал складывать их с вечера, и утром его ждал уже собранный рюкзак, а если в этот день был урок физкультуры, то мешочек с физкультурной формой тоже укладывался заранее и висел наготове рядом с рюкзаком. Поэтому утром ему не надо было спешить, и, кажется, он с удовольствием помогал Эрле мыть посуду.
Нравилось ему, скорее всего, не мытьё посуды, а беседы с Эрле, это и было главное. Иногда они разговаривали о его маме, которая сейчас была в море, иногда о том, что он собирался делать в этот день.
А Гюро уходила с Бьёрном. Это было очень интересно, потому что в школе в это время никого не было. И только ей и Бьёрну было всё известно, что и как устроено в школе. Утром всё было другое, не совсем такое, как днём. Иногда попадались таинственные следы зайца или лисицы. Бьёрн говорил, что однажды видел даже следы барсука, а вороньи встречались каждый день, если ночью выпадал снег. Гюро тоже немножко работала дворником и помогала Бьёрну. Он говорил, что так привык, что она рядом, что без неё вообще чувствовал бы себя как без рук. Ведь кто, как не Гюро, носит за ним метёлку, кто ещё помогает ему носить рулоны туалетной бумаги в туалет для девочек и в туалет для мальчиков и кто, как не она, такая глазастая, чтобы сразу обнаружить, если где-то валяется битое стекло? Да, всё это делала Гюро. В этих походах она очень хорошо изучила школу, потому что они заходили во все помещения и зажигали там свет. Они заглядывали и в канцелярию, и в учительскую, и в кабинет врача, и в зубной кабинет, и всё это было в новой школе, хотя она была и небольшая. Они с Бьёрном проверяли, тепло ли в классах, а когда позволяло время, Гюро даже успевала посидеть за партой и поиграть, как будто она школьница.
А у Бьёрна не было времени изобразить учителя, так что получалось не совсем как на самом деле. Но, по крайней мере, она посмотрела, как это будет, когда она сядет за маленький школьный столик. Ведь осенью она тоже пойдёт в школу, так что не мешало заранее попробовать.
Тот день, о котором я хочу рассказать, пришёлся на понедельник. Гюро и Бьёрн вышли в обход рано и могли не торопиться. Они уже почти закончили обход школы.
– Осталось только проверить зал для хоровых занятий, – сказал Бьёрн. – Зайдём туда и перейдём во второе здание.
В хоровом зале стояло пианино, был там проигрыватель и магнитофон, и на стене два динамика.
– Здесь всё как надо, – сказал Бьёрн, и лицо у него было довольное. – Вот тут вы будете играть, когда у вас соберётся оркестр. Хорошо, что здесь всё в порядке.
– А ты думал, что нет? – удивилась Гюро.
– Видишь ли, ночью мне послышались отсюда какие-то звуки, – сказал Бьёрн. – И я испугался, вдруг сюда залез какой-нибудь хулиган. Когда я вечером делал обход, поблизости от физкультурного зала сидела какая-то шумная компания. Но они не делали ничего плохого, так что я не стал их прогонять. А вот ночью мне вдруг что-то послышалось. Не могу же я всю ночь сторожить на улице.
– Не можешь. Иначе ты потом весь день будешь ходить сонный.
