– Сначала поупражняюсь на скрипке, а потом буду кататься на лыжах.
Рядом со школой была отличная горка. В некоторые дни Сократ приходил, а в некоторые нет. Иногда он уходил в корпус «Ю» поиграть с Ларсом.
Гюро отправилась в подвал заниматься. Сейчас она разучивала приём, который называется «стаккато». При стаккато звук как будто подскакивает.
Потом она оделась и пошла кататься на лыжах. Сегодня Тюлинька не должна была прийти, они с Андерсеном собрались съездить в город. Но это ничего – у Гюро было столько дел, что не заскучаешь, притом она знала, где Эрле и где Бьёрн. Она то бегала на скорость, то училась скатываться с крутого склона. На горке кроме неё было много знакомых детей, иногда они съезжали вместе, падали и кубарем катились вниз. Гюро пробыла там, пока из школы не вернулась Эрле, чтобы готовить обед. Тогда Гюро тоже ушла домой.
– А что, Сократ сегодня не придёт? – спросила Эрле.
– Нет. Он сегодня вдвоём с Ларсом учится говорить как взрослый мужчина. Так сказала Аврора. Зато сегодня в физкультурном зале будет репетировать духовой оркестр Тириллтопена, и Бьёрн сказал, что нам с Лилле-Бьёрном можно пойти послушать.
– Хорошо. Только подождите, пока они все соберутся и начнут играть.
– И Мортен тоже там, – сказал Лилле-Бьёрн, когда они с Гюро глядели в окно на идущих репетировать музыкантов.
– Ага, – кивнула Гюро. – Мы сначала подождём во дворе, а потом войдём в зал, когда придёт Бьёрн.
Они остановились перед дверью физкультурного зала, и музыка доносилась до них сквозь стену.
Но вот на дворе показался Бьёрн, и Гюро бегом бросилась ему навстречу. Бьёрн подкинул её и сказал:
– А ну-ка посмотрим, много ли весит юная любительница музыки!
Он подкинул её так высоко, что она заболтала в воздухе руками и ногами, а Лилле-Бьёрн оказался далеко внизу. Он стоял и словно чего-то ждал.
– Подкинь Лилле-Бьёрна тоже! – шёпотом сказала Гюро.
– Конечно! – сказал Бьёрн. – Давай на раз, два, три – и оп-па! Как считаешь, Лилле-Бьёрн? Подниму я тебя или нет?
Лилле-Бьёрн подпрыгнул, оттолкнувшись что было сил, и тоже взлетел высоко в воздух.
– Хорошая тренировка подкидывать вас обоих, – сказал Бьёрн. – Ну, пойдёте со мной?
Они на цыпочках зашли в коридор, а Бьёрн шёпотом сказал:
– Мы можем постоять в дальнем конце зала.
В зале было так громко, столько разных звуков, что у Гюро перехватило дыхание. Они с Лилле-Бьёрном долго там простояли, пока не пришёл Бьёрн, тихонько потрогал их за плечо и прошептал:
– Пора идти, дома готов ужин.
Они постояли ещё немножко и затем ушли все втроём, и Гюро сказала:
– Как же они хорошо играют!
– Да. Многие из них играют уже много лет, – сказал Бьёрн, – и каждую неделю обязательно репетируют.
– Если я буду очень стараться, то смогу тоже поступить к ним, чтобы играть в оркестре на скрипке, – сказала Гюро.
– Разве тут услышишь скрипку! – сказал Бьёрн. – Мне кажется, Гюро, что духовой оркестр совсем бы её заглушил. Хорошо, что у вас будет свой оркестр, который хочет собрать папа Сократа. Вот в нём, по-моему, твоя скрипка будет на месте и её будет слышно.
Вечером, когда Гюро легла в постель, а Эрле пришла пожелать ей спокойной ночи, Гюро сказала:
– Бедные дети, которые живут не в школе!
– Тебе тут так нравится жить? – обрадовалась Эрле.
– Да. Потому что тут есть музыка, – сказала Гюро. – А завтра будет заниматься хор, и я сама тоже иногда играю, – закончила она, засыпая.
Время было уже за полдень, и Эрле с Бьёрном трудились, разгребая дорожки. Снегу нападало очень много – миллионы и миллиарды белых хлопьев, – так что можешь представить себе, что это было, снежинки покрыли школьный двор, а потом поднялся ветер и кругом намело сугробов.
Бьёрн включил на тракторе мигалку, и в сумерках можно было подумать, что это едет большая машина, хотя на самом деле это был маленький трактор. Сначала на тракторе ездила Эрле, а Бьёрн и Гюро вслед за ним подчищали снег лопатами, а затем водительское место занял Бьёрн, а Эрле взяла в руки лопату. У Гюро была маленькая детская лопатка. Она прокладывала узенькие дорожки сама для себя. Сидеть на тракторе было холодно, и потому Эрле и Бьёрн по очереди сменяли друг друга. Через некоторое время на школьный двор пришло много девочек. Среди них были и большие, и средние, и совсем маленькие, но всё-таки не такие маленькие, как Гюро, потому что они уже были школьницы. Это можно было понять по тому, что в тириллтопенский женский хор брали только тех девочек, которые ходят в школу, а сейчас как раз должна была начаться репетиция. Ни у кого не было с собой инструментов, инструментом им служил собственный голос.
Девочки шли на спевку, и Гюро спросила:
– Можно мне пойти туда и послушать?
– Подожди немного, – сказала Эрле. – Когда мы тут закончим, я могу взять тебя с собой, когда пойду в столовую проверить, всё ли там в порядке.
– А разве они поют не в физкультурном зале? – спросила Гюро.
– Нет, сегодня там занятие по спортивной гимнастике для женщин. А хор девочек устроился в столовой.
– А-а!
