– Не расстраивайся, бабушка, – сказала Тюлинька. – Ты не виновата, что какие-то люди обходят чужие дома и дурят всем головы, они хоть кого уболтают. Я всё объясню Эдварду. Так что ты не волнуйся. А вообще, скажу я тебе, в Тириллтопене сейчас такое творится, что просто тошно, вот мы и решили лучше зайти и повидаться с тобой.
– До того тошно?
– Там кругом нелады, все перессорились из-за этой несчастной дороги, – сказала Тюлинька.
– А я вот сама с собой не в ладу, а это ничуть не лучше.
– Вот увидишь, всё у тебя уладится, – сказала Гюро.
Но бабушка, казалось, не поверила. Во всяком случае, сегодня она на это не надеялась.
Гюро сидела, дожидаясь прихода Тюлиньки, потому что Тюлинька должна была отвезти её в музыкальную школу. Эрле и Бьёрн ещё были дома и разговаривали на кухне, а Лилле-Бьёрн уже ушёл в школу. Гюро думала о предстоящем дне, впереди было много чего интересного, но в то же время она слышала, о чём говорят Эрле и Бьёрн. Они дали себе передышку после утренних дел. Они уже успели привести в порядок школьный двор, отпереть все двери и зажечь в помещениях свет – одним словом, выполнили всё, что полагалось утром.
– Меня никто не заставит подписывать какие-то листы, – сказала Эрле.
– Бедная бабушка! Ведь это надо же было так заболтать человека, чтобы он подписал оба листа! У нас ведь и без того есть дорога, по которой могут ездить автомобили.
– Беда только в том, что тогда, когда строился Тириллтопен, никто не ожидал, что будет столько машин. Никому и в голову не приходило, что все будут на них ездить, и поэтому дорога у нас такая узкая, что на ней две машины еле-еле могут разъехаться. А всё из-за того, что вся обочина заставлена припаркованными машинами.
– Но и тротуары у нас такие, что не позавидуешь, – сказала Эрле. – До того покатые, что только чудом с них до сих пор ещё никто не соскользнул зимой на проезжую часть.
– Ты права. И мостовая слишком узкая, – сказал Бьёрн.
– Но ведь можно же её расширить. И сделать там одностороннее движение, тогда не надо будет думать, как разъехаться со встречным автомобилем.
– Н-да, – сказал Бьёрн. – Но деньги-то отпущены на новую дорогу.
– Ну и пусть! – сказала Эрле. – Но разве обязательно дорога должна быть автомобильной? Разве нельзя сделать дорогу для людей – человеческую дорогу, если можно это так назвать, а рядом будет велосипедная.
– А ведь это мысль! – сказал Бьёрн.
– Может, выступишь с таким предложением на собрании, которое назначено на четверг? – спросила Эрле.
– Я выступлю? С какой стати я буду выступать, когда придумала это ты? Ты можешь выступить и сама, а я тебя поддержу.
– Может быть, мы останемся одни со своим мнением, – засомневалась Эрле.
– Это ничего не значит. По крайней мере, мы выскажем свою точку зрения.
Эрле и Бьёрн ещё продолжали разговор. Гюро уловила отдельные слова, что-то про велосипеды и санки, но больше уже не стала слушать, потому что пришла Тюлинька.
– Извините, что я задержалась, – сказала она, – но если выйти прямо сейчас, мы успеем на электричку, даже если идти не спеша. Как хорошо, что ты уже собралась, Гюро!
– Пока, Гюро, – сказал Бьёрн. – Всего хорошего. Желаю тебе поиграть от души.
– Спасибо, Тюлинька, что согласилась её проводить, – сказала Эрле. – Удачи тебе, Гюро!
Тюлинька и Гюро отправились в путь. Сегодня они мало разговаривали по дороге. Тюлиньке было не до разговоров, потому что было скользко, и ей надо было внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не брякнуться на ужасно покатом тротуаре, а Гюро мысленно играла на скрипке: дм-дм-дм-дм-дм-дм-дм-дм.
Они доехали на поезде до города, сделали пересадку и наконец добрались до музыкальной школы. Гюро давно уже там не бывала – в последнее время Аллан давал ей уроки на дому, и она была рада снова повидать школу. Некоторых больших мальчиков и девочек она уже знала в лицо. Кто-то из них пел, прохаживаясь взад и вперёд, а из маленьких классных комнат со всех сторон неслись звуки музыки, и, хотя каждый там играл свою мелодию, никто никому не мешал. Все были так заняты своим делом, что не обращали внимания на других.
Тут подошёл Аллан с другим взрослым мужчиной. У Аллана были бакенбарды, а у этого – маленькая бородка, широкие, густые брови и очки, из-за очков на Гюро внимательно смотрели спокойные глаза.
– Здравствуй! Это ты – Гюро? А меня зовут Арне. Аллан сказал, что ты согласна, чтобы я сегодня поиграл вместе с тобой. Только бы у меня получилось! Ты принесла мне ноты для фортепьяно?
– Да, – сказала Гюро.
– Послушай, Гюро, – сказал Аллан. – Ты не против, если к нам придёт мой учитель? Я сказал ему, что весной хочу привести тебя на свой экзамен, так что нужно, чтобы сегодня он тебя послушал. На экзамене ты будешь играть этюды и понемножку из остального, сегодня же ты сыграешь только своего Шуберта. Ну а пока заходите оба в класс и порепетируйте вдвоём.
– А можно, Тюлинька тоже тут посидит при учителе? – спросила Гюро.
– Конечно, можно. Может быть, и ещё несколько человек захотят послушать. Как тебе это – ничего?
– Ничего, конечно, – сказала Гюро.
