Бабушка взглянула в кухонное окно и увидела под дверью двоих молодых парней.
– Здравствуйте, бабушка! Извините, если помешали! Мы хотели поговорить со всеми, кто живёт в доме.
– Кроме меня сейчас никого нет, – сказала бабушка.
– Эдвард нам так и сказал. Надо было нам подождать до вечера.
– Так вы знаете Эдварда? Тогда заходите, пожалуйста. Слышишь, Самоварная Труба, хватит тебе, замолчи! Выпьете кофейку?
– Нет, спасибо, – отказались ребята. – У нас мало времени. Мы только расскажем, по какому делу пришли, и пойдём дальше. А дело в том, что через Тириллтопен хотят провести дорогу шириной восемь метров, от этого пострадают зелёные насаждения и пойдут выхлопные газы – одним словом, ничего хорошего. Поэтому мы считаем, что дорогу надо прокладывать в обход, чтобы нам не волноваться за детей и чтобы не страдать от уличного шума. Вот мы и пришли к вам с подписным листом и просим вас тоже поддержать нас и поставить свою подпись.
На этот раз бабушка знала, где её очки, они уже были у неё на носу. Поэтому она внимательно выслушала, что говорят парни. Когда они кончили, она кивнула:
– Вот вы объяснили толково. Которые раньше-то приходили, тех я не очень поняла, что им надо. А Эдвард после меня будет смотреть, что тут написано?
– Да, – сказали ребята.
– Тогда я уж постараюсь написать поразборчивей, – сказала бабушка.
На этот раз она была в очках и хорошо видела буквы. Подписавшись, она посмотрела, что получилось:
– Вроде бы прилично на вид.
– Не то слово, – сказал один из ребят. – Очень даже здорово. Мне бы так писать, но нас теперь этому не учат. Спасибо вам, бабушка! Всего вам доброго и передайте привет вашим домашним. Мы ещё зайдём к ним попозже.
Ребята ушли, а бабушка села в кресло-качалку и занялась вязанием. Повязав немного, она вдруг задумалась. В ушах у неё явственно зазвучали голоса первых посетительниц. Когда они приходили, все мысли бабушки были заняты только тем, как бы найти очки, и она плохо слышала, что они ей говорили. А ведь говорили они, что не согласны с прокладкой новой дороги в обход Тириллтопена! Они хотели, чтобы дорога шла через самый центр, и бабушка поставила свою подпись в их список.
– Ох, Самоварная Труба, что же это я наделала! Я ведь, можно сказать, поступила как мошенница, если расписалась на обоих листах и отдала свой голос за ту и за другую сторону!
Бабушка совсем расстроилась. И тут снова в дверь постучали. Бабушка затаилась как мышка, чего нельзя было сказать о Самоварной Трубе. Глядя на то, что бабушка не встаёт и не идёт отворять дверь, она перестала лаять. Ведь раз бабушка молчит, то Самоварная Труба как будто осталась одна в пустом доме, и тут вся её храбрость куда-то пропала.
– Бабушка, это я – почтальон! – послышалось из-за двери. – Я только хотел, чтобы вы расписались на этой бумажке. Я принёс вам посылку.
– Ну уж нет! – ответила бабушка. – Ни за что не буду расписываться ни на каких бумажках. Даже и не проси!
– Да, но без расписки я не могу отдать вам посылку, – ответил голос за дверью.
– Можешь не уговаривать. Я и так уж сегодня нарасписывалась. С меня хватит!
И в этот самый момент пришли Гюро, Тюлинька и Сократ. Они ходили в лес погулять перед обедом и по пути решили завернуть к бабушке.
– Как вы, бабушка? Уж не заболели ли? – спросила Тюлинька.
– Да нет. Чувствую я себя вроде бы хорошо, – сказала бабушка. – Да вот нынче утром так отличилась, что и сказать стыдно.
– Она говорит, что не станет расписываться, – сказал почтальон. – А без расписки я не могу отдать ей посылку.
– Давайте я за неё распишусь, – предложила Тюлинька. – Я напишу, что расписываюсь за бабушку, и поставлю свою подпись. По-моему, этого будет достаточно.
Тюлинька получила посылку. Она оказалась увесистой. Почтальон сказал:
– Я принёс её, чтобы бабушке не ходить за ней на почту. Это же вон как далеко. Передайте ей привет и объясните, в чём дело.
– Большое спасибо, – сказала Тюлинька. – Вы были очень добры.
– Можно нам войти? – спросила Гюро.
– Только если не за подписью, – ответила бабушка.
– Мы не за подписью, – сказал Сократ. – Мы отдать посылку.
Тогда бабушка их впустила.
– Мы тоже все получили посылки, – сказала Тюлинька. – И Гюро, и я, и Сократ. Нам с Андерсеном прислали выдержанный сыр, а Гюро и Сократу – по деревянной ложке.
Бабушка вскрыла посылку, и в ней оказался целый круг козьего сыра. При нём было вложено письмецо: «Бабушке из лесного домика от Индивида. Это настоящий козий сыр – скромный подарок в знак благодарности за тёплый приём, который оказывали ему Вы и Самоварная Труба. С сердечным приветом маме и папе от Индивида, который жив-здоров и доволен своей жизнью в Вестланне».
Бабушка заметно повеселела, но снова вспомнила давешнее приключение и рассказала всё Тюлиньке.
– Как ты думаешь, что они сделают со мной, когда узнают, что я подписала оба листа? – спросила она.
