Из подвала она вернулась с обрезками дерева, она разложила вдоль дорожки маленькие чурбачки, и это были скамейки, а затем сбегала на лесную опушку и принесла оттуда сухих веточек. Они изображали деревья. Гюро воткнула их вдоль дорожки по обе стороны. Затем взяла небольшую деревяшку и сказала:
– Это будет у нас дедушка Андерсен. Он быстро устаёт, когда дорога идёт в гору, а теперь ему будет где отдохнуть, потому что тут мы поставили скамейку.
С этими словами Гюро поставила деревяшку на чурбачок возле дорожки. Она так увлеклась и разговорилась, что не заметила, как к ней подошли Сократ и Эдвард и теперь молча наблюдали за тем, что она делает.
– Когда люди гуляют по человеческой дороге, они берут из дома что-нибудь перекусить. Дедушка Андерсен принёс с собой кофе в термосе, а у меня с собой сок и бутерброды. Летом, если захочешь, по дорожке можно кататься на велосипеде, а зимой на санках.
Тут уж Эдвард больше не мог удержаться.
– Что это ты тут придумала такое замечательное? – спросил он.
– Это Тириллтопен, – сказала Гюро. – Вот здесь проходит наша старая автомобильная дорога. Её мы немного расширим, потому что тротуар нам больше не нужен, а это человеческая дорога, для людей. А узенькая дорожка рядом будет для велосипедов и санок, а по бокам – много деревьев и скамеек.
– Да это же просто здорово! – воскликнул Эдвард. – Неужели это ты всё сама придумала?
– Нет, человеческую дорогу придумала мама, зато я придумала скамейки и деревья, а то моя Кристина чуть было не попала под колеса, когда выскочила на мостовую. Поэтому по мостовой, где ездят автомобили, ходить нельзя, а по человеческой дороге дети могут спокойно ходить, тут безопасно.
– А мы с папой сделали плакат за то, чтобы строить объездную дорогу, – сказал Сократ. – Ты должна выступить на нашей стороне.
– Погоди, Сократ, – сказал Эдвард. – Сдаётся мне, что тут появилась ещё одна сторона со своим мнением.
Он присел на корточки и ещё раз внимательно присмотрелся, как замечательно всё устроила Гюро.
– А как же мы будем очищать эту человеческую дорогу от снега? – засомневался он. – Снегоуборочная машина тут вряд ли проедет.
– А и не надо, – сказала Гюро. – Это можно сделать на тракторе, у него же есть снегоочиститель.
И тут к ним подошли Эрле и Бьёрн.
– А вот и вы! – сказала Эрле. – Ну как, Гюро? Хорошо прошло выступление?
– Угу, – кивнула Гюро.
– Вообще-то мы пришли к вам просить, чтобы вы поддержали предложение нашей стороны, – сказал Эдвард. – Но теперь я уже не знаю.
– Нет, – покачала головой Эрле, – мы никому не отдадим свою подпись, потому что нам не нравится ни то, ни другое предложение.
– Я уже знаю, о чём речь, – сказал Эдвард. – И это очень даже неплохо.
– Уже знаешь? – удивилась Эрле. – Но я ещё никому, кроме Бьёрна, об этом не говорила.
– Должно быть, Гюро что-то услышала, – сказал Эдвард. – И кое-что добавила от себя. Вот посмотрите! Она ещё придумала поставить скамейку для Андерсена и для остальных, чтобы всем было где посидеть, и велосипедную дорожку, и деревья по сторонам. По-моему, так будет очень здорово. Пошли, Сократ, у нас впереди много работы!
Никто не понял, какой работой он собирается заняться, но Гюро показалось, что он сказал что-то вроде «заново рисовать».
Наступил четверг, и в этот день в Тириллтопене произошло сразу много всего удивительного. Сначала к Гюро вдруг ни свет ни заря пришла Тюлинька. Как видно, она шла очень быстро, так как щёки у неё были красные-красные.
– Ты что, опять хлопнула дверью и рассорилась с Андерсеном? – спросила Гюро.
– Да нет. Весь ужас в том, что я даже подумала, уж лучше бы мы рассорились. Андерсен как-то странно себя ведёт. Знаешь, что он сказал? «Ну, Тюлинька, говорит, сегодня ты уж как-нибудь управляйся сама, а мне некогда готовить обед, так что лучше тебе побыть у Гюро до вечера. Там на школьном дворе будет общее собрание». – «А ты-то куда на весь день?» – «Я – в молодёжную школу[6]». Он сказал об этом совершенно спокойно, как будто для пожилого человека ходить в молодёжную школу – это самое обыкновенное дело! «Мы что, поссорились?» – спрашиваю я. «Ну что ты, милая моя! Погоди, может быть, ещё день не кончится, а у нас уже пройдут все разногласия», – сказал он на прощание и ушёл.
– Во всяком случае, насчёт собрания на школьном дворе всё верно, – сказала Эрле. – И хорошо, что оно будет. Пора наконец людям встретиться и поговорить обо всём. А то многие уже так рассорились, что еле здороваются друг с другом.
– Да, у Нюсси в семье вообще дела плохи, – сказала Тюлинька. – Нюсси и её папа за одну партию, а мама – за другую. А Нюсси, ты только подумай, на переменках даже не разговаривает с Авророй, потому что у них различные взгляды! Ну, авось как-нибудь всё со временем утрясётся. Я тут у тебя посижу на телефоне, Эрле, так что ты спокойно можешь заниматься своей работой.
