На картине была изображена придуманная Эрле обсаженная деревьями человеческая дорога, на скамейках сидели люди, другие люди – дети и взрослые – гуляли по дороге, а сбоку ехали велосипедисты.
– Хорошенько посмотрите на эту картину, – сказал Эдвард. – Это дорога, которую придумала Эрле, причём ей очень помогла маленькая девочка по имени Гюро. Это Гюро придумала, чтобы вдоль дороги росли деревья и стояли скамейки. Понятно, что вам теперь нужно время, чтобы обдумать услышанное. Давайте сейчас разойдёмся и дома хорошенько подумаем. А завтра мы выложим тут на дворе подписной лист. Вы можете завернуть сюда по пути с работы. Сразу хочу сказать, что ставить свою подпись могут не только взрослые, но и дети. Дети тоже имеют право голоса, ведь они такие же жители Тириллтопена, как мы, так что пускай и они выскажутся, в каких условиях им хочется жить. Хорошенько всё обдумайте и поставьте свою подпись, если вы согласны с Эрле и Гюро, а я знаю, что есть люди, которые тоже думают, как они. Когда духовые оркестры входили в ворота, каждый из них вёл свою мелодию. Хотелось бы, чтобы, уходя, они дружно заиграли одну общую.
Так оно и произошло. И возможно, это означало, что люди снова начали приходить к согласию.
– Ну, разве не замечательно получилось? – спросила Тюлинька. – Ты гордишься, Гюро, мамой и собой тоже? А, Андерсон-то! Эдакий шутник! Подумать только, ни слова мне не сказал, а сам помогал Эдварду рисовать эту большую картину и перешёл на сторону Эрле. Впрочем, и я тоже.
Гюро стояла, держась за мамину куртку. Она гордилась мамой, но, кроме того, очень проголодалась. К ужину она нагуляла хороший аппетит. Бабушка со своим семейством уехала домой, но не забыла про обещание, данное Самоварной Трубе. Она вывела собачку погулять при луне и вот о чём с ней говорила:
– Как ты думаешь, Самоварная Труба, ставить мне подпись ещё на одном листе? Получается, что я подписываю уже третий. Ладно! Как говорится, утро вечера мудренее, вот завтра и решим.
Наутро Тюлиньке позвонил Эдвард и спросил, нельзя ли до вечера оставить Сократа и Аврору на её попечение, сам он уходит из дома на целый день.
Тюлинька позвонила Эрле и спросила, можно ли им прийти к ней всей компанией. Обед обещал приготовить дедушка Андерсен.
– Я очень рада, – сказала Эрле. – Дедушка Андерсен так вкусно готовит!
Эдвард уже сидел посреди двора, закутанный во всё тёплое, что нашлось в доме. Под ноги себе он подложил газеты, чтобы защититься от холода, а рядом поставил термос с горячим чаем и большой пакет с бутербродами. Видно было, что Эдвард устроился тут надолго.
В первые утренние часы посетители появлялись нечасто, но он решил сесть пораньше на случай, если кто-то надумает прийти чуть свет. Немного попозже пришли Тюлинька и Сократ.
– Вот и я с Сократом и его скрипкой, – сказала она. – Сегодня у нас прямо-таки праздник! Андерсен придёт попозже. Он сначала сходит в магазин закупить всё для обеда. Он не говорит, что задумал приготовить. Это уж он всегда так. Но наверняка будет что-то вкусное. Ну как, Сократ и Гюро? Хотите посидеть в доме или погулять во дворе?
– Погулять, – сказала Гюро. – Очень интересно посмотреть, как будут приходить люди.
– Когда на улице покажутся прохожие, можете говорить им, чтобы зашли и поставили свою подпись на новом листе, – сказала Тюлинька. – Людям часто требуется, чтобы их кто-нибудь подтолкнул.
– Мы будем толкать! – сказал Сократ.
Он понял эти слова в прямом смысле и подумал, что надо подойти и подтолкнуть человека в спину и при этом сказать, чтобы они шли подписываться.
– Нет, толкать никого не надо, – всполошилась Тюлинька. – Надо только сказать: «Давайте же, проголосуйте за новую дорогу для людей».
Когда Гюро и Сократ вернулись на школьный двор, их встретила тишина, и Эдвард сидел за столом в полном одиночестве. Но солнышко уже вставало, а вокруг было тихо – тишина царила в лесу, тишина стояла и на дворе. Эдвард сказал:
– Как же тут хорошо. Замечательная у тебя будет школа, Гюро!
– А что, ещё никто не приходил?
– Пока никто. Но вы же тут. А как ты решила, Гюро, отдашь свой голос за вашу с Эрле дорогу?
– Да. Я уже почти научилась писать «Гюро», только «Г» трудно выводить, Сократ говорит, что оно у меня не получается как надо.
– Это ничего, – сказал Эдвард. – Напиши, как умеешь, а я рядом припишу твою фамилию. Тебя ведь зовут Гюро Люнгмю, верно?
– Да, – подтвердила Гюро.
Она сняла рукавички и большими буквами написала «Гюро», а Эдвард рядом добавил: «Люнгмю».
– Ну вот. Твоя подпись стоит в списке самой первой. Теперь твой черёд, Сократ!
– Я подпишусь, – сказал Сократ. – Мы с Гюро и Ларсом из корпуса «Ю» будем ездить по этой дороге.
– Вот у нас уже две подписи, – сказал Эдвард. – И себя я тоже могу вписать, тогда их будет три.
Тут из дома вышла Тюлинька:
– Только что звонила Эви. Она встанет у магазина и будет всем говорить, чтобы они шли сюда.
