На платформу большого грузовика, где была установлена трибуна с микрофоном, уже поднялся какой-то мужчина.
– Здравствуйте, люди добрые! – начал он. – Мы все знаем, что жители Тириллтопена разделились на две партии, и обе получат сейчас возможность высказать и обосновать своё мнение, но я хочу попросить всех высказываться кратко, чтобы и другие могли поучаствовать в обсуждении. Мы распределили выступления по жребию, и выступить первыми досталось тем, кто был за то, чтобы дорогу прокладывать через Тириллтопен.
По приставной лесенке на трибуну поднялся рослый, широкоплечий мужчина и сказал:
– Многие из нас потратили много труда, чтобы накопить денег на машину, но за последние годы нас стало так много, что в Тириллтопене уже не хватает места для машин. По дороге вообще иногда не проехать. Ясно же, что, если застрянет «скорая помощь» или пожарная машина, может случиться беда. Поэтому мы будем только рады, если у нас построят автомобильную дорогу по две полосы в обе стороны и с широким тротуаром для пешеходов. Мне кажется, что тут и объяснять нечего.
Все, кто был с ним согласен, встретили его речь приветственными криками и аплодисментами и замахали плакатами.
– Следующее выступление досталось даме. Передаём ей слово, – сказал человек, который открывал собрание.
На трибуну вышла Эви, Нюссина мама. Она сказала:
– Те из нас, кто желает, чтобы дорога прошла в объезд Тириллтопена, считают, что пора подумать о наших детях и стариках. Они ежедневно подвергаются опасности по вине этих автомобилей. Мы также против загазованности улиц. Мы хотим жить в безопасном городе и дышать свежим воздухом, а не выхлопными газами.
Все, кто был с ней согласен, захлопали и замахали плакатами. Гюро посмотрела на Эдварда. Он стоял рядом с Авророй, и, как ни странно, ни он, ни она не хлопали. В нескольких шагах от них стояла Нюсси и пристально смотрела на Аврору. Увидев, что Аврора не захлопала, Нюсси приосанилась. Должно быть, она подумала, что Аврора перешла на её сторону.
Эви спустилась с трибуны, и мужчина, который всё время стоял наверху, сказал:
– Слово передается третьему участнику, пожелавшему высказать своё предложение.
На трибуну вышла Эрле. Гюро смотрела на неё не сводя глаз. Эрле была бледная, но внешне держалась спокойно. И вот она заговорила:
– Вы знаете, сколько человек живёт в Тириллтопене? Нас почти четырнадцать тысяч. Из них очень и очень многие – это дети и пожилые люди. Интересно спросить, сколько же в Тириллтопене машин? Их тоже немало. Наверное, тысячи две-три, не меньше. Но людей всё равно гораздо, гораздо больше. И если уж у нас хотят проложить новую дорогу, то почему она непременно должна быть автомобильной? Не лучше ли нам попытаться подумать по-новому и сказать, что́ нам на самом деле нужнее. А нужна нам человеческая дорога. Я не собираюсь воевать с автомобилями. Мы и сами ездим на машине, а на тракторе я доезжаю до центра, так что на собственном опыте знаю, что нам нужна такая дорога, по которой можно ездить. Но у нас уже есть дорога, чтобы ездить на автомобиле. И если её немного расширить и убрать тротуар, то этого нам будет вполне достаточно, потому что рядом с дорогой, по которой ездят машины, людям незачем ходить. Эту дорогу мы целиком отдадим машинам, а также мотоциклам и тракторам. А через Тириллтопен мы проложим новую. Пускай дорога петляет среди домов и высоких корпусов, и её не надо делать шириной восемь метров, а достаточно и трёх, и её можно разделить на велосипедную и пешеходную, удобную для всех, кто захочет по ней ходить. Она будет безопасна для школьников, а малыши могут на ней побегать. Почему бы Тириллтопену не показать всем пример, положив начало чему-то такому, что, может быть, окажется важным для всей страны – по-новому отнестись к дорогам, вспомнив, что они в первую очередь должны служить для людей?
– Да, но нам же дают деньги на автомобильную дорогу! – выкрикнул кто-то. – Там же не сказано – «человеческая дорога». Такого нет в документах, выданных дорожным ведомством.
– Значит, пора, чтобы такое в них появилось, – сказала Эрле. – А если нам на эту дорогу не выделят денег – ну что ж! – построим тогда такую дорогу сами.
Сначала наступила полная тишина, затем кто-то начал хлопать. Кто-то крикнул «Браво!», но плакаты не замахали, ведь у Эрле не было плакатов. Но тут к ней на платформу вскочил Эдвард.
– Как вам известно, я поддерживал список в пользу объездной дороги, но, услышав о предложении Эрле, я переменил мнение. Нет ничего постыдного в том, чтобы изменить своё мнение, и это относится ко всем, кто здесь присутствует.
Он дунул в свисток, и на школьный двор вступила маленькая демонстрация. Впереди шествовал духовой квинтет тириллтопенского оркестра «Отрада», а за ним дружными рядами ребята из молодежной школы, и все вместе они что-то несли. Эта была длиннющая картина. Извиваясь, она обогнула двор и протянулась через собравшуюсяся толпу.
