– Иногда получается слишком быстро и выходит ерунда.
– Тогда мы повторим во второй раз. Не будем ни на что обращать внимания. Постараемся играть так, чтобы нам самим понравилось.
Потом они помолчали, и каждый думал о своём. Но тут Гюро взглянула на пальцы и увидела, что забыла почистить ногти. Нельзя же, чтобы все видели, что вчера она сажала деревья!
– Ой, Аллан! – испугалась она. – У меня же траурная кайма под ногтями! Я про неё совсем забыла.
– Подумаешь, какая невидаль! Зайдёшь в школьный туалет перед началом и приведёшь себя в порядок, если уж тебя это так расстраивает.
Когда они вошли в школу, Аллан шёпотом спросил:
– Ты знаешь, куда идти?
– Ага, – кивнула Гюро.
– Подождёшь меня потом тут в коридоре? – спросил Аллан. – Мне нужно пойти разведать, где нам с тобой играть.
– Хорошо, – сказала Гюро и побежала мыть руки.
К счастью, там никого не было, и Гюро стала мыть руки, но набившаяся под ногтями грязь никак не хотела сдаваться. Тут бы надо почистить щёточкой, но щёточки не было. И вдруг Гюро заметила приоткрытый шкафчик, а в нём на полочке стояло ведро со шваброй. Гюро посмотрела на швабру, на ней была длинная жёсткая щетина. Может быть, это поможет? Она не решилась отнести швабру к умывальнику, а вместо этого как следует намочила и намылила руки, подошла к швабре и принялась об неё чистить ногти, и грязь отошла.
Можно было возвращаться туда, где она должна была ждать Аллана. Хорошо, что можно спокойно посидеть и подумать! Здесь всё было как всегда в музыкальной школе, входили и выходили люди, одни напевали, другие беседовали. Одни волновались перед экзаменом, другие радовались, что уже сдали.
Некоторые даже заговаривали с Гюро, потому что она была тут своя, и они спрашивали её, что она сегодня здесь делает, а она отвечала, что идёт на экзамен с Алланом, и тогда ей все сочувствовали, говорили «тьфу-тьфу» и «ни пуха ни пера» и не разрешали благодарить за пожелания: так, мол, надо, чтобы заклинание подействовало.
– И что же ты будешь играть, малышка?
– Главное, Белу Бартока и немножко разного другого.
– Да ну! Белу Бартока? А что именно?
– Вот это: та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та, – напела им Гюро.
– Интересно бы послушать, – сказал кто-то, – да жаль, мне как раз идти на экзамен. Всего тебе хорошего!
Гюро ещё немножко посидела, и тут пришла девочка немного побольше, чем Гюро. Она пришла с мамой, и мама сказала:
– Посиди тут, Кисонька, а я пойду узнаю, пришёл ли твой учитель. Смотри, чтобы ручки были тёплые!
Гюро посмотрела на девочку, та тоже пришла со скрипкой.
Девочка взглянула на Гюро и спросила:
– Ты зачем пришла? На урок?
– Нет, я на экзамен.
– Ты давно начала играть?
– Год назад с небольшим, – ответила Гюро.
– А я играю уже почти два года, но говорю, что только один год, это гораздо лучше для впечатления. И я очень хорошо умею находить на струне нужную ноту. Ты тоже?
– Иногда попадаю, а иногда нет, – сказала Гюро.
– Бедняжка учитель, который выведет тебя на экзамен! – сказала девочка. – Из-за тебя он получит плохую отметку. Как зовут твоего учителя?
– Аллан. Он очень хороший.
– Мама говорит, я такая талантливая и обязательно стану мировой знаменитостью, – сказала девочка. – Я уже знаю первую позицию и третью позицию.
Тут вернулась девочкина мама и воскликнула:
– Тебя зовут, дружочек! Как у тебя ручки – тёпленькие? Ой, как у тебя растрепались волосики! Дай-ка мама их пригладит щёточкой. Хорошо, что я не забыла захватить щёточку! Платьице в порядке, не помялось. Ты завоюешь их сердца с первого взгляда. Я сяду сзади и буду всё время рядом.
Девочка ушла, и Гюро снова осталась одна. Она просидела ещё долго, думая о том, что говорила девочка. Руки у неё замерзли, и пальцы стали совсем холодные. И надето на ней было не платьице, а просто чистая блузка и брючки. Волосы она утром причесала, и третью позицию она ещё не знала, потому что третья позиция – это самые высокие звуки, далеко вверху скрипки.
Наконец пришёл Аллан:
– Привет, Гюро. Соскучилась уже ждать?
– Немножко, – сказала Гюро. – И ты из-за меня получишь плохую отметку. Девочка, которая сейчас пошла на экзамен, уже знает третью позицию и чисто играет.
– Да ну, Гюро, не слушай ты этих разговоров! Мало ли кто что говорит! Мы с тобой просто проведём обычный урок. Помни, что ты мой маленький товарищ и мы играем, потому что нам нравится играть, но нам с тобой обоим ещё многому нужно поучиться.
– Она же будет мировой знаменитостью! – сказала Гюро.
– О господи! – вздохнул Аллан. – Надеюсь, что она получает от скрипки хоть какое-то удовольствие! Давай-ка настроим лучше скрипки, чтобы быть наготове, когда нас вызовут. Ты можешь пока прямо тут поупражняться.
Гюро немножко поупражнялась, и тут кто-то вошёл. Это были Кисонька и её мама, а с ними кто-то из тех, кто их слушал. Увидев Гюро, Кисонька ей кивнула и шмыгнула за дверь, а один из тех, кто ходил её слушать, сказал:
– Всё прошло совсем неплохо. Она у вас такая скромная и застенчивая, но всё-таки ответила на часть вопросов, а вот сыграла фальшиво. Но что поделаешь, с кем не бывает!
– Пожалуйста, следующий!
