Мы ставили перед Лукьяновым два главных вопроса. Во-первых, признать действия ГКЧП незаконными, во-вторых, немедленно созвать сессию Верховного Совета СССР. Лукьянов уходил от прямых ответов и даже пытался в какой-то мере обосновать действия ГКЧП, ссылаясь на сложную ситуацию в стране, письма трудящихся, которые поддерживают введение ЧП. Когда мы обратили внимание Лукьянова на нарушение порядка вступления вице-президента Янаева в исполнение обязанностей президента страны, он ответил, что существуют ситуации, когда это возможно и необходимо. Лукьянов заявил нам, что якобы 13 августа разговаривал с Горбачевым и тот жаловался на давление и сердце. Лукьянов заявил, что читал медицинское заключение об ухудшении здоровья Горбачева и что такое заключение у него есть. Кто-то предложил опубликовать это заключение, так как этого требует народ. В раздраженном, повышенном тоне Лукьянов потребовал не говорить от имени народа, угрожая прервать беседу.
На вопрос, знает ли он о том, что у Белого дома состоялся двухсоттысячный митинг москвичей, Лукьянов ответил, что по его информации там собралось всего 5 600 человек, из которых половина «наших» людей. Что он имел в виду, говоря о «наших людях», Лукьянов не расшифровал.
Лукьянов дал понять, что Горбачев не может оставаться президентом. Сказал, что возможно избрание нового президента. Лично я сделал вывод, что Лукьянов при этом имел в виду себя.
На вопрос о том, знает ли он о расслоении армии, что часть армии переходит на сторону России, Лукьянов ответил, что никто никуда не переходит, что в программе «Время» они узнают, как Лебедь «на самом деле перешел на сторону России».
В ответ мы получили издевательский ответ Ельцина, что после подписания Союзного договора никаких Советов Федерации и никаких союзных органов не будет.
Я подписал Постановление о созыве сессии. Мы несколько раз проигрывали схему сбора народных депутатов СССР. На сбор сессии уходит не меньше, чем четыре с половиной дня.
Идет очень большой поток телеграмм, требующих суда над президентом. Мое отношение: не трогать президента. Он сделал для этого общества как никто другой.
А что касается заключения медицинской комиссии, то оно у меня есть.
Генерал Виктор Карпухин доводил до сведения личного состава поставленную задачу.
— Говоря о предстоящем штурме, — свидетельствует начальник отделения группы «Альфа» Анатолий Савельев, — он, бравируя, заявил, что задача несложная. Здание Верховного Совета РСФР устроено по примитивному коридорному типу. По обе стороны коридора расположены кабинеты. Ориентироваться и действовать нетрудно…
Заместитель начальника группы Михаил Головатов, руководивший в начале года в Вильнюсе захватом телецентра, поинтересовался у Карпухина, есть ли письменное разрешение на штурм Белого дома. Вопрос был задан неслучайно. Перед штурмом в Вильнюсе бойцам показали распоряжение, подписанное Президентом СССР. (Спецназовцы, вопреки команде уничтожить тот приказ, сохранили его и после событий августа 1991 года показали Горбачеву. Горбачев выразил удовлетворение в связи с тем, что в его руки попал такой важный документ, так как, являясь подделкой, он лишний раз подтверждает непричастность президента к вильнюсским событиям.
«Карпухин отвечал на мой вопрос неконкретно: есть, мол, указание правительства — больше ничего».
Мы стали возмущаться. Карпухин закричал, что мы стали слишком много говорить, что там, возле здания Верховного Совета, молодежь, студенты, как он выразился, «сосунки», которых мы быстро раскидаем…
Дискуссию прервал звонок куратора «Альфы» — начальника 7-го Управления КГБ генерал-лейтенанта Расщепова. Карпухин стал спешно собираться — его вызывали на Лубянку. Уезжая, он распорядился: «Провести рекогносцировку. Быть готовыми к выступлению».
