— Теперь вы должны оправдать надежды, возложенные на вас, — серьёзно сказал старик. — Война — дело нешуточное, да вы и сами это понимаете… Не скажу, что я в восторге от сотрудничества с вами, но если господин Тенеран и госпожа Эвильен доверяют вам, значит, могу доверять и я. Отныне, можете считать меня вашим другом и союзником.
— Спасибо, Греф, ещё раз, — сказал Раапхорст. — Я ценю это. И не волнуйтесь, надежды я оправдаю и даже больше… Я покончу с властью Атерклефера, приложу все усилия для этого.
— Значит, действительно, волноваться не о чем, — старик улыбнулся и зашагал прочь. — Хорошенько отдохни, завтра тебе предстоит осмотреть свои новые владения и познакомиться с новыми людьми. Среди них будут как друзья, так и враги.
Раапхорст не ответил. Проводив канцлера взглядом, он вернулся на прежнее место и закрыл глаза.
«Всё идёт так, как нужно. Ещё немного и я добьюсь покоя, к которому так долго стремился…».
Бледный юноша упал у ворот императорской резиденции в начале января. Он был хорошо одет, в его кармане лежал кошелёк, полный национальной валюты Арпсохора, но, несмотря на это, парень был так измождён, будто много километров бежал без отдыха, хотя в пределах города мог запросто нанять автомобиль. Возможно, такое состояние являлось следствием ужасающего стресса, который испытал молодой человек.
В полдень к центральным вратам вышло двое стражей.
— Ты кто? — грубо спросил один из них.
Парень, со свистом втягивая воздух, пытался отдышаться, а потому долго не отвечал. Воины, не привыкшие сочувствовать, злобно посмотрели на пришельца, но всё-таки дождались, когда тот придёт в себя. Наконец, сделав ещё один глубокий вдох, он произнёс: «Коби Ацфел. Глава компании Кригард».
Тотчас об этом было доложено канцлеру и начальнику тайной полиции. Приняв все меры предосторожности, юношу к вечеру впустили во дворец.
***
Громадная тронная зала, украшенная золотом и красным атласом, богато меблированная, совсем не поразила Ацфела. Юноша был так напуган и возбуждён, что не обращал внимания на окружающую его красоту. Его взгляд, больной и острый, был направлен на возвышение в конце залы, где на двух тронах восседали муж и жена — Тенеран и Эвильен Альстрайм. Император и императрица в окружении вельмож холодно смотрели на молодого человека, понимая, что он один из тех, кто виновен в могуществе Дексарда.
— Ради вас мы прервали совет, — произнесла Эвильен. — Если вам есть, что сказать, то будьте любезны начать. Иначе, вас ждёт участь весьма незавидная.
Юноша потупился; на его щеках блеснули слёзы.
— Моё имя…
— Нам известно, — перебил Адриан Греф, стоявший по правую руку от императора. — Говорите по существу: зачем явились, каковы ваши цели?
Парень после нескольких секунд раздумий ответил:
— Вы, верно, считаете, что я как никто другой виновен в нынешнем конфликте между Арпсохором и Дексардом. Это не так…
— И вы хотите рассказать об этом? — догадался Тенеран. — Если так, можете рассчитывать на внимание, но не забывайте, что лгать не в ваших интересах. Любая недомолвка может стать решающей, раз уж вы так любезно сдались нам. Итак…
Коби вздохнул и тыльной стороной ладони вытер слёзы. Когда он снова заговорил, его голос дрожал, но юноша преисполнился надеждой. Его взгляд прояснился, и паузы между предложениями стали короче. Коби чувствовал, что его рассказ — не просто история, не просто слова, объединённые мыслью… Нет, это была его исповедь, его признание собственных прегрешений, собственной слабости, неспособности противостоять злу. Аудиенция с правительством длилась три часа, в течение которых Ацфел рассказал обо всём, что мучило и страшило его. Он поведал о Сфорце, о Резе, об их планах и могуществе, бывшем, по мнению парня, поистине безграничным. Император, его жена и вельможи слушали Коби, не издавая ни звука. Даже Греф, по началу пытавшийся перебивать и задавать вопросы, теперь не смел вставить и слова. Каждый в тронном зале понимал: информация, которую предоставил Коби, бесценна. Наконец, когда солнце скрылось за горизонтом, и многоярусная электрическая люстра под потолком загорелась жёлтым светом, монолог парня завершился.
— Пожалуйста, принесите стул господину Ацфелу, — приказала Эвильен, и через минуту в зал вошёл лакей в красной форме, неся в руках массивный стул.
— Прошу вас, скажите, вы верите мне? — спросил юноша и закашлялся. После нескольких часов разговора Коби страшно хотел пить. Заметив это, императрица приказала подать и питьё. Пока Ацфел пил, Тенеран встал с трона и проговорил:
