— Я не подведу вас, — сказал он. — Это не в моих интересах, можете быть уверены.
— А мне он нравится, — сказала Алисия. — Профессор Агелих, не иначе вы завидуете!
***
Принцесса гуляла в сопровождении фрейлин по заснеженному парку в предвечерних часах, когда к ней подошёл лысый темнобородый мужчина в чёрном утеплённом пальто. Она видела его несколько раз у отца, однако, узнала его имя только сейчас.
— Франц Агелих, — поклонившись, представился незнакомец. — Профессор биологии.
— Уж слишком много биологов в последнее время, — заметила девушка, обращаясь к одной из фрейлин. Та в ответ звонко рассмеялась, её смех подхватили остальные придворные дамы, но Агелих не смутился. Он одарил Алисию снисходительным взглядом, каким смотрят на неразумных детей, совершивших какую-либо глупость, и та вспыхнула от стыда.
— Что вам угодно? — спросила она, желая как можно скорее отделаться от профессорского общества.
— Я уже говорил это вашему отцу, но он не слышит меня, а потому — вы моя единственная надежда на то, что мои слова не останутся без внимания, — заторопился Агелих. — Дело в том, что… Только не подумайте, что причина в моих амбициях! Это не так! Я пекусь о судьбе государства и хочу со всей ответственностью заявить: Евгений Раапхорст — опасный шарлатан! Да!
Принцесса, услышав это, остановилась.
— А мне он нравится. Профессор Агелих, не иначе вы завидуете!
От этих слов мужчина покраснел и гневно дёрнул головой, желая продемонстрировать своё возмущение.
— Это вовсе не так! — сквозь зубы процедил он. — Гордость не застилает мой взор. Возможно, я один зрячий среди всех! Я вижу, насколько опасен Раапхорст.
— Хорошо, — ответила принцесса, возобновив своё шествие, — вы настроены решительно, но чем я могу вам помочь? Я совсем ничего не понимаю в науке. Единственное что я знаю, так это то, что наша страна находится в весьма сложной внешнеполитической ситуации. Дексард грозится поработить Арпсохор, а Раапхорст предлагает решение. Неужели он лжёт нам? Кажется, это не так, и научный совет одобрил его план.
— Мои коллеги одобрили его по незнанию! — упорствовал мужчина. — Раапхорст опасен! Его эовраны непредсказуемы и…
— Ладно! — перебила Алисия. — Я поняла — вы хотите довести меня до белого каления! Или говорите, что вам нужно, или оставьте эти попытки. В конце концов, как я могу помочь, если слышу лишь голословные обвинения? Ну же!
Мужчина нахмурился.
— Поговорите с вашим отцом. Пока Раапхорст творит что-то непонятное там, — Агелих указал пальцем на центральную башню дворца, — я работаю над тем, что действительно может помочь! Мне не хватает лишь внимания…
— Предложите ваше решение научному совету. Я уверена, вас выслушают, — промолвила Алисия, не переставая идти. Она рассчитывала, что рано или поздно назойливый учёный отстанет от неё. Но тот не отступал.
— Я боюсь, мой проект не утвердят, — признался он. — На предварительных слушаниях, его уже пометили, как «подозрительный и ненадёжный».
— Значит, это плохой проект, — сказала девушка, едва ли понимая, насколько это ранит её собеседника.
После этих слов Агелих, едва помня себя, он вскричал:
— Нет! Не смей так говорить, глупая девчонка! Не смей!
Его взгляд наполнился кипучей ненавистью, и мужчина, резко развернувшись, зашагал прочь. Ошарашенная Алисия смотрела ему вслед и не могла понять, как тихий и боязливый мужчина в один момент стал страшен, будто дикий зверь.
— Профессор Агелих, вернитесь! — для чего-то прокричала она, но Франц не обернулся. Он уверенно шагал к вратам, отделяющим территорию дворца от города, уверяя себя, что сделал всё, что мог.
«Больше унижаться я не могу и не буду… Если они не хотят выслушать меня, значит, мне придётся заставить их! Заставить слушать, заставить считаться со мной, заставить уважать… О, я продемонстрирую им истинную мощь человеческого гения, на которую не способен даже эовин — Евгений Раапхорст!» — про себя говорил мужчина, и в груди его томилась злоба.
Вскоре покинув дворец и выйдя в город, мужчина нанял машину, и та доставила его к северной окраине столицы. Заплатив и выйдя наружу из душного автомобиля, Франц оказался в захудалом тёмном районе Вольтата, где обитали в основном те, у кого не хватало средств на жизнь в более благополучных кварталах. По краям узкой заснеженной улочки стояли неказистые двухэтажные дома, возведённые ещё при предыдущем императоре — ныне изуродованные старостью и пренебрежительным отношением жильцов.
