Наконец, птицы снизились. Одна из них, особенно наглая, пронеслась над головами эовинов, но не атаковала, словно ждала чего-то. Её собратья не отставали, но пока что держались выше. Их крики не смолкали ни на миг, и через несколько минут солдаты «Клингенрайс», уставшие и сосредоточенные, ощутили, как пространство начало вибрировать, колебаться, и колебания эти причиняли слабую боль. От них тянуло мышцы, каждая клетка тела приходила в движение, рискуя сорваться с предназначенного места и никогда на него не вернуться.
— Искажение тетра-поля… Но разве такое возможно? — с благоговейным ужасом прошептал Леон, не сводя глаз с воронов. Эти создания принесли на своих крыльях смерть, был уверен молодой воин, а потому не сдерживался, и его пси-вибрация звучала всё громче.
— Не сметь! — рявкнул командир, но было поздно. Одна из птиц, наиболее крупная и быстрая, посчитав Леона угрозой, спикировала и впилась когтями в плечо солдата. Тот закричал и, послав волну наугад, ударил ворона в левое крыло. Птица издала инфернальный вопль, забилась в воздухе, но наземь не упала и, выправившись, продолжила летать в соседстве собратьев.
— Вы видели? На крыльях красные полосы, — едва оправившись от испуга, воскликнул Леон. — Я таких никогда не видел. Никогда!
По его руке заструилась кровь.
— Можно подумать, ты вообще хоть что-то видел, — Раапхорст поднял голову и посмотрел на молодого солдата, как смотрят на глупого ребёнка. — Вы даже не представляете, что сейчас летает над нами. Это труд моей жизни, точнее, его малая часть. Если бы вы знали, если бы вы поняли меня, но вы лишь послушные машины, не способные мыслить…
— Что ты несёшь?! — вскричал старик. — Ты знаешь, что это? Ну же, говори…
— Это я должен спросить у вас. Неужели, вам не сказали? Даже я, будучи в изгнании, знал, что Атерклефер сделал с моими исследованиями. Он создал оружие!
Конечно, боевые эовины слышали об этом впервые, ведь Тито фон Райэлл, глава «Клингенрайс», в качестве источника информации для поисков сбежавшего учёного предоставлял эовинам не полные письма, а лишь выписки из них, чтобы не допустить утечки стратегически важной информации. Именно потому солдаты, схватившие Раапхорста, ничего не знали ни о птицах, ни о планах Императора, Евгений же был осведомлён Броймом, до его ареста.
— Что это значит?
— Над нами летает смерть. И я могу позвать её… — голос черноволосого мужчины сталью зазвучал в пространстве.
Тотчас страшные создания перестали кружить в небе и устремились на зов. Они миновали Невелис и Леона, увернулись от поспешной атаки Эдера и, не замедляясь, ударились в Раапхорста. Мужчина от неожиданности вскрикнул, но в тот же миг успокоился. Вороны, будто домашние животные, тёрлись о его ноги, без тени гнева смотрели на него чёрными глазами-бусинами, и Евгений, несказанно удивившись, узнал в этих птицах свои подопытные экземпляры. После случившегося, искажение тетра-поля прекратилось, и вороны перестали кричать: они нашли своего создателя, своего отца.
— Все прочь! — Эдер махнул рукой, и солдаты «Клингенрайс» отошли от Евгения. Зрелище, открывшееся перед ними, поражало, вызывало самые разные эмоции, но сильнее всех был страх.
Один из воронов ударил клювом по фиксаторам, и металлические осколки упали на песок. Евгений потёр затёкшие запястья и, подняв руку, на которую тотчас сел его освободитель, скрипучим вкрадчивым голосом произнёс: «Благодарю».
«Он разговаривает с ними! Он… Невозможно!» — мелькнуло в сознании Леона, но сомневаться не приходилось, ведь помимо молодого воина, то же самое видели и его сослуживцы.
Стряхнув свободной рукой с правого плеча пыль, эовин задумчиво взглянул на солдат, осторожно погладил ещё одного ворона по чёрной голове и произнёс:
— Мне повезло, эти создания помнят меня, иначе нам всем пришлось бы тяжко. Впрочем, я могу говорить только за себя… Не думайте, что я желаю пойти с вами.
— Ты не посмеешь напустить на нас этих чудовищ! — с непоколебимой уверенностью, воскликнул Леон. — Тебе не победить!
Он инстинктивно заслонил собой Невелис и посмотрел на Евгения так, будто тот уже готовился атаковать. Лицо молодого воина выдавало смелость, его внутреннюю силу, его веру в собственную правоту, и эта неприкрытая отвага весьма позабавила бы Раапхорста при других обстоятельствах, но сейчас ему было не до смеха.
Услышав оскорбление в свой адрес, точнее почувствовав агрессию молодого эовина, чьи вибрации становились всё громче, вороны, злобно посмотрели на него, но остались подле Евгения. Черноволосый мужчина пожал плечами и, вытянув правую руку, сказал:
— Отчего же? Прошу, но не сильно.
