Яра прошла в другом направлении – к тому самому столу с кучей подгнивших и потрепанных временем бумажек. Любопытство в смеси с осторожной опасливостью вызывали покалывание на кончиках пальцев. Она провела ими вдоль сбитого угла деревянной столешницы и выдохнула, ненароком заставив слететь клубок пыли с давно неработавшей настольной лампы. Она стояла у края, словно клякса из прошлого века. Яра осмотрела ее, но не тронула, как если бы это действие способно было открыть портал и впустить призраков в их мир. Мурашки приподняли волоски на затылке, и она мотнула головой, вытряхнув ненужные пугающие придумки.
Помимо лампы среди пыли, паутины и целой груды мятых страниц она обнаружила небольшой блокнот. В отличие от всех хаотичных записей корявым почерком и запятнанных листов из дневников, в нем хотя бы можно было разобрать какие-то слова. Она осторожно подняла его, прочувствовав какой-то странный трепет внутри. Раскрыв его, она начала читать написанное выцветшими чернилами явно дряхлой стариковой рукой.
Сквозь туманы и ветры я наблюдаю за бескрайними водами. Там, под волнами, спрятаны тайны и ужасы, не поддающиеся пониманию. Маяк стал моим приютом и тюрьмой, где я теряю разум и душу под песню призраков, кружащих вокруг. Днем и ночью, днем и ночью, днем и ночью… Мои сны наполнены кошмарами, а моя реальность – лишь тень прошлого.
Здесь, в этой комнате, в своей камере моральных пыток и самоистязаний, я оставил часть себя, а другой же частью стал единым с этим местом. Здесь время замирает, когда злая сущность пробуждается от вечного сна. А мой же сон только продолжается. Полный кошмаров, кошмаров, кошмаров… Морских кошмаров с чудовищами из глубины.
Я слышу их зов каждые сумерки. Я слушаю их песни каждую ночь под луной и звездами. Мне чудятся их гласы, когда я стою под полуденным солнцем. И я вижу их сквозь пелену холодных дождей. Я не мыслю, сколько мне осталось в этой жизни. Я не мыслю, то ли это пение ангелов, то ли пение демонов. Я не знаю. Я ничего не знаю ни о них, ни – уже – о себе самом. Но знаю точно, что это пение – глас моря, и он так давно зазывает и манит меня, что я не знаю, как долго смогу сопротивляться еще.
У меня не осталось никого. Я окончательно одинок, и одинок я бесконечно. Даже корабли не балуют своим хождением. У меня не бывает гостей. Так пусть же я скажу это чернилами. Мой лист – мой верный друг, мой слушатель – мое окно, и их глас моря – мой последний собеседник. Пусть же мой чернильный голос пронзит зловещую тьму забытья и найдет того, кто осмелится нарушить мое уединение с маяком. Пусть он узнает правду, что скрывается за стенами этой тюрьмы и под берегами острова. И пусть он понесет это знание вместе со своей душой в бездну пучины морской, когда его жизненный срок отобьет последнее в затухающем биении сердца!
