Когда они подошли ближе, туман стал еще гуще, словно пытался скрыть от них что-то важное. Маяк показался еще более высоким и дряхлым, чем раньше. Ветер завывал, проникая в каждую трещинку старых стен, создавая иллюзию, что здание дышит.
– Это, конечно, бред полный, но… Будь осторожен, хорошо?
– Эй, это не мне тут призраки мерещились. Я лучше за тобой послежу.
– Хах, ладно-ладно, мой герой.
И они вошли в арку без давно снятой с петель и потерянной в морских водах двери. Едва не споткнувшись о несколько разбитых коробок из-под каких-то припасов, датированных прошлым веком, они с несколько шагов приблизились к ступеням, спиралью уходившим вверх.
Винтовая лестница заскрипела, как старая расстроенная виолончель, когда они поднимались по ней к, ни много ни мало, сердцу острова и всех известным им страшилок.
– Комната смотрителя прямо под маяком, да? Наверху? – голос Макса приглушенным эхом отскакивал от стен.
– Да, – Яра не решалась хвататься на расшатанные перилла.
– Это она? – Макс поднял руку, когда они прошли полпути.
Яра сглотнула, посмотрев туда же. На единственном промежуточном этаже до лампады маяка слева от лестницы была небольшая площадка-коридор перед входом в комнату. По правую же сторону лестница продолжала свой путь выше на несколько метров и упиралась в заваренный квадратный люк в потолке.
– Да…
Они свернули налево. Дверь, скрывавшая то таинственное место, казалась совершенно странной и неуместной. Она была узкой и высокой, будто вырезанная для существа с хрупкими длинными конечностями. Как если бы предполагалось, что смотрителем должен был быть обязательно худосочный высокий мужчина с комплекцией какого-нибудь богомола. Подойдя ближе, Яра коснулась ее, понадеявшись на удачу, и древняя створка, заохав и кряхтя, поддалась, вынужденно приглашая внутрь. Тут же их встретил залп из поднявшейся пыли, а в ноздри забились тухлые запахи гнили и плесени.
Макс, морщась от резкой вони, зажмурил глаза и зажал нос двумя пальцами. Другой рукой он начал активно размахивать, стараясь рассеять клубы пыли, которые окутывали пространство внутри.
– Господи, здесь будто век не убирали! – пробормотал он сквозь зубы.
А ведь работа в порту должна была закалить его нос.
– Похоже на то, – Яра поморщилась, осторожно ступив вперед.
Под ее ногами половицы тоже отозвались скрипучим звуком, напомнившим тот, что был слышен от двери. Весь маяк скрипел на одних и тех же нотах. И стены повторили их, когда в них забил разгулявшийся снаружи ветер.
Комнатка оказалась крошечной, как келья монаха, но вместо молитвенных книг здесь царили пыль и паутина, покрывая стены и пол, словно саван. Окна, когда-то открывавшие взору живописные виды, теперь напоминали слепые глаза: разбитые стекла заменяли куски брезента и доски. Повсюду оказались сложены старые матрасы и одеяла, испачканные в чем-то, от чего их не спасла бы ни одна химчистка в мире.
Десятилетия комната служила приютом для самых разных созданий природы. Следы их пребывания были повсюду: шуршащие шкурки тараканов, словно обрывки старинной бумаги; мышиное дерьмо, рассыпанное по углам, как мелкая галька; клочья шерсти, оставленные разными животными, и перья диких птиц.
– Мда-а, – Яра поводила фонариком, освещая самые неприглядные зрелища, от вида которых становилось не по себе.
При всем этом на стенах висели картины с морскими пейзажами и различными видами кораблей. К огромному удивлению Яры, они очень даже неплохо сохранились, если не считать покосившихся рам и кое-где треснувшего остекления. Также в комнате находился стол, стул и несколько полок с книгами.
Последний смотритель маяка, который жил здесь много лет назад, казалось, будто намеренно оставил после себя множество записей и дневников. Все они листопадом были рассыпаны в одном из углов комнаты – как раз там, где стоял письменный стол со стулом, на вид которым не меньше сотни лет. Такие ветхие, дряхлые, пыльные и треснувшие, будто готовые рассыпаться от одного дуновения ветра.
– Постарайся не трогать тут ничего, – предупредила она аккурат за секунду до того, как Макс собирался коснуться одной из картин.
Он отдернул руку так шустро, словно спасался от удара током.
– Почему?
– Просто… Просто не трогай, ладно? – она действительно не могла толком объяснить, откуда в ней зарождалось смутное чувство тревоги.
В комнате, по сравнению со всем остальным островом, она не могла бы ничего назвать устрашающим. Мерзким – да. Но не устрашающим.
– Окей-окей, пойду в коридоре постою. А ты ищи свои часы, – удрученно выдохнул Макс, и через пару мгновений Яра услышала его удаляющиеся шаги за спиной.
Вздохнув, она подумала, что в таком случае он наверняка решил потрогать что-то за пределами комнаты, и не стала его останавливать. Вакуум неясных ощущений словно был ограничен этими старыми стенами.