Почему-то больше к нему эти люди, не возвращались. Более сложную группу составляли люди, утверждающие, что были облучены каким-то электромагнитным или радиоактивным излучением: уже были достоверно описаны радиоактивные метки, которые ставил КГБ для удобства слежения, странная гибель Андрея Кистяковского — распорядителя Солженицынского фонда и болезнь его жены Марины Шемаханской, опыты, производившиеся в Военно-медицинской академии, о которых были научные публикации. Два специализированных института КГБ в Днепропетровске и Хабаровске, причем в последнем работал, по его словам капитан первого ранга потом мэр Владивостока и депутат Госдумы Черенков. Хотелось хоть что-то в этом понять и я попросил очень разумного молодого сотрудника «Гласности» Вячеслава Усова пойти в Ленинскую библиотеку, по служебному наиболее подробному каталогу выписать все статьи за пять лет в периодике на эту тему, а из них — всех авторов этих статей и всех людей упоминаемых в публикациях. А потом перебрать, попытаться найти всех этих очень различных персонажей. Так мы и вышли на отвратительного профессора Бауманского института Владимира Волченко, явно связанного с какими-то государственными проектами в этой области. Пока еще я всего один раз с ним встретился. Произвел он на меня, из-за постоянного заискивания, неприятное впечатление, но и все, что нас тогда окружало было переполнено каким-то неослабевающим напряжением и носящейся прямо в воздухе угрозой.
Внезапно позвонили из Кремля, секретарь то ли генерала, то ли адмирала Георгия Рогозина — заместителя директора СБ — Службы безопасности президента, то есть Коржакова. Известен он был тем, что устраивал спиритические сеансы президенту Ельцну (об этом была публикация в «Московских новостях» со слов секретаря Ельцина Пихои. Позже об этом же рассказывали и другие, сам Рогозин в интервью «Совершенно секретно» объяснял, как он «входит в будущее» и предсказывает президенту, что и когда с ним случиться и чего надо избегать». Вспомним как с тем же Коржаковым наш высокограмотный президент еще в 1991 году в Новосибирске ассигновал деньги на «силы камня».
Председатель Комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований академик Эдуард Кругляков писал:
Мне передали, что Рогозин хочет участвовать в конференции. Как всегда, я сказал — «пожалуйста», но он не пришел. По обыкновению из генералов КГБ был только Кабаладзе.
Внезапно меня где-то поймал бывший майор МВД — следователь, ставший домашним другом, а потом и наследником художников Татьяны Борисовны Александровой и Игоря Николаевича Попова (на самом деле просто следивший за ними) — когда-то самых близких для нас людей. Майор сказал, что какой-то его знакомый обязательно хочет со мной встретиться. Встретились, по-моему он назвал вымышленное имя и отчество, и начал меня убеждать в том, что у меня сохранилось так много влиятельных знакомых в Кремле, я должен восстановить старые связи, с их помощью улучшить, укрепить свое положение. Я ответил, что не представляю, о каких знакомых идет речь, да и вообще мне ни от кого ничего не нужно. «Ну подумайте, подумайте…».
Внезапно, директор института, в котором мы снимали офис попросил меня зайти к нему. Он еще помнил меня по восьмидесятым годам, явно с большим уважением относился к «Гласности» и сказал, что тут к нему и к еще кому-то в институте «приходили», интересовались мной, нашими фондами, но он сказал, что все друг другом довольны.
