А я серьезно задумался. Конечно, Митюков и даже Рыбкин считались в администрации Ельцина либералами, но все же они точно не могли позволить себе совершенно открыто передавать секретные адресованные им письма Директора ФСБ, организации, которая открыто была противником этой службы, без согласия автора письма — Ковалева.
Как бы ни были сложны интриги в Кремле, которых я, конечно, знать не мог, но директор ФСБ не может передавать свои материалы Трибуналу, где обвиняемыми является все российское руководство и он сам, в частности. Передавая нам официальные (пусть и ничтожные по содержанию) документы, он тем самым не просто нам помогает — нам и нужны были показания с другой стороны — , главное, если не де юре, то де факто признает не просто существование, но легитимность Международного трибунала. Это было очень странно.
И тут я вспомнил, к сожалению, не вошедшую в издание тома Трибунала историю гибели журналистки «Общей газеты» Нади Чайковой. Она была самой храброй из журналистов, работавших в Чечне. Только материалы Ани Политковской, но уже о второй чеченской войне, которую мы не смогли предупредить, были сравнимы со статьями Нади. Она писала не только о военных преступлениях, чудовищном насилии царящем в Чечне, но и о коррупции, о торговле оружием и нефтью, а это всегда особенно опасная тема. Генерал Рохлин в своем последнем, перед тем как был убит, интервью говорит о том, что война в Чечне, жизнь чеченцев и русских солдат были отданы «за мафию», за интересы тех, кто выкачивал миллиарды долларов на незаконной торговле нефтью. Я не сомневаюсь в справедливости слов генерала, так же как в его утверждении, что войны можно и нужно было избежать — это видно и из материалов Трибунала. Хотя мне кажется, что решение о войне принимал Ельцин не под влиянием людей финансово в войне заинтересованных, а скорее тех, для кого это была политическая задача (об этом в своих показаниях у нас на Трибунале говорил советник Ельцина Эмиль Пайн). Но это все отдельные вопросы.
Пока же я вспоминал обстоятельства убийства Нади Чайковой, в котором сперва, вполне обосновано, обвиняли российские спецслужбы. Но потом, в ее московской квартире был найден ее дневник, где были упоминания о ее контактах с ФСБ и тут же появилась версия о том, что об этих контактах узнали чеченцы и Чайкова была убита ими. Но Александр Мнацаканян, очень друживший с Надей, привезший ее тело из Чечни в Москву и как раз нашедший этот дневник, говорил на последних слушаниях Трибунала, что упоминаний о ФСБ в дневнике не было. Они были вставлены кем-то задним числом для публикации в «Общей газете». К несчастью, пятый том материалов Трибунала был уничтожен при последнем захвате «Гласности», но я-то, конечно, все это хорошо помнил.
Через месяц должны были состояться выборы в Чечне и туда ехала большая группа наблюдателей от фонда «Гласность» (какие-то монахи, журналисты, Борис Панкин, Сергей Ковалев) и я ясно себе представил, что в Грозном и со мной что-то произойдет, а потом у меня найдут материалы директора ФСБ. Уже второй раз (как и с Сергеем Дубовым) мне предлагают повторение уже опробованного ФСБ способа убийства. Я с повторениями штампов КГБ всегда встречался в советское время, но тогда были по-преимуществу допросы, а во времена ельцинской демократии — убийства. Это и впрямь гораздо удобнее чем, скажем, судить. Было ясно, что на меня кто-нибудь в Грозном нападет, а потом у меня в столе найдут документы Ковалева и станет вполне очевидно, что убили узнавшие о моих связях чеченцы. Тем более, что здесь и документы были подлинные, а не фальшивые вставки, как у Чайковой, и я долгое время старался получить как раз нечто подобное.
Способ защиты у меня был только один — лишить Ковалева возможности «неожиданно найти» у меня свои документы. За оставшиеся три или четыре недели до поездки в Грозный я сделал две вещи: сперва пошел к якобы самому храброму защитнику демократии — редактору «Новой газеты» Муратову, показал ему документы, записку Калмыкова, объяснил, что случайно передать мне материалы ФСБ не могли и напомнил о недавнем и всем тогда памятном убийстве Нади Чайковой. Объяснил, в чем не было нужды, какая это газетная сенсация: руководство ФСБ и Совета Безопасности де-факто признают Международный трибунал, собирающий уже материалы во всем мире, над принявшим преступное решение российским руководством. Муратов сказал, что он понимает как это интересно и как для меня опасно, что ближайший номер «Новой газеты» уже сверстан, но он попытается что-нибудь снять и дать мои материалы. Но в ближайшем номере «Новой газеты» ничего не было, я подождал еще неделю — в следующем тоже ничего не было. Позвонил Муратову. Он мне сказал, что у них идут другие материалы о Чечне, а в моих нет ничего для них интересного.
— Мы проверили, — сказал он неопределенно, — здесь нет ничего такого…
Интересно, где проверял директора ФСБ Ковалева Муратов?
