Более двадцати лет Рут работала для того, чтобы устранить дискриминацию во всех сферах жизни. Все это время Мартин был ее поддержкой и опорой, что, конечно, вызывало непонимание у многих знакомых и коллег. Жена активно работает и задерживается в офисе допоздна, а муж сидит дома с детьми? Мартин отшучивался: «Рут ужасно готовит, так что я не против взять это занятие на себя». Они вместе пережили первый рак Мартина, вместе воспитывали двоих детей, совмещая это занятие с полным рабочим днем, и до последнего дня жизни Мартина были вместе. Конечно, настоящего равенства не удалось добиться и им: например, Рут приходилось скрывать вторую беременность, чтобы не потерять работу. А однажды, устав от постоянных звонков из школы с жалобами учителей на поведение сына, Рут ответила: «У этого ребенка двое родителей. Почему бы вам не позвонить его отцу? Сегодня как раз его очередь заниматься детьми». Звонки прекратились: учителям было неловко отвлекать занятого папу-юриста от работы.
В 1993 году Рут оказалась первой еврейкой и второй женщиной в истории на должности члена Верховного суда США. Она стала не просто одной из самых известных юристок и судей, а лицом борьбы за права женщин и гражданские права вообще, символом упорства, веры в свои силы и того, что нет ничего невозможного. Она часто становилась героиней ток-шоу, приглашая ведущих на свои тренировки, демонстрируя, как в свои восемьдесят с лишним лет она отжимается и сохраняет бодрость духа. А еще показывала им свою неповторимую коллекцию жабо, которые надевала поверх судейской мантии. У нее, например, было особое жабо — черное с золотой вышивкой и камнями — для тех дел, в которых она планировала выразить свое несогласие.
Когда ее спрашивали, сколько женщин, по ее мнению, должно быть среди девяти членов Верховного суда, она отвечала: «Девять. Ведь девять мужчин уже было, почему бы не попробовать девять женщин?» Сейчас, когда я пишу эту книгу, из девяти членов Верховного суда четверо — женщины. Это почти половина, и вполне возможно, так случилось благодаря тому, что она, молодая девушка, не побоялась поступить на юридический факультет и зайти в аудиторию с 491 мужчиной.
Это очень важно понимать: часто и нет никакого официального запрета на какое-то действие, но мы сами делаем шаг назад. Так просто не принято.
Например, когда Мария Монтессори решила получить медицинское образование, это точно не было принято. Но не запрещено. Но не принято. Но не запрещено. Поэтому она решилась. Вообще, начиналось все еще хуже: к ужасу папы Марии, она планировала стать инженером! Это вообще никуда не годилось, тем более для девочки, которая в школе получала сплошные поощрения за успехи на «женской работе» — ее должны были научить убираться, вязать, шить, но никак не мечтать стать инженером. Может быть, поэтому папа вздохнул с облегчением, узнав, что теперь Мария хочет стать врачом. Получив в 20 лет диплом по физике и математике, Монтессори отправилась поступать на врача. Но система образования Италии была от ее решения в еще большем шоке, чем ее отец. В первом университете ей просто «не рекомендовали» подавать документы. Во втором ее приняли на курс естественных наук, она сдала экзамены по ботанике, зоологии, экспериментальной физике, гистологии, анатомии, общей и органической химии и в 1892 году получила диплом, который позволял ей поступить на следующий этап медицинской программы.
Проблема была только в том, что Мария очень мешала своим однокашникам. И преподавателям. И вообще всем мужчинам в здании университета. Будущие медики должны были изучать обнаженные тела в анатомическом театре, но студенты возмутились: «Находиться в одном помещении и с трупом, и с женщиной?» На такое они не подписывались.
Как обычно и бывает, когда мужчинам что-то некомфортно и не нравится, Марию просто выгнали с занятий. Точнее, ей предложили заниматься в анатомическом театре после пар — когда все студенты вместе со своими хрупкими мужскими эго отправлялись домой. Ночью, одна, под неприятный запах формальдегида, Монтессори вскрывала трупы. Чтобы замаскировать неприятный запах, Мария начала курить, приобретя привычку, от которой еще долго не могла избавиться. Вот она, история о женском образовании в одном эпизоде. Женщина, которой было не просто сложно учиться, а пришлось нанести фактический вред своему здоровью, чтобы мужчинам было комфортно.