Рори! Она появляется в дверях во всей красе: глаза сияют, волнистые волосы распущены, как я люблю, а ее топ обнажает немного больше кожи, чем обычно. Я чувствую, что жажду ее, тянусь к ней, как растение, изголодавшееся по солнцу.
Молча наблюдаю, как она осматривается в поисках свободного места. Помещение переполнено, словно весь поезд втиснулся в один вагон, хотя посетители уже начали потихоньку расходиться на ужин. Я замечаю, как ее взгляд останавливается на мне, в ее глазах мелькает разочарование, и она отворачивается.
Но затем, к моему удивлению, подходит и плюхается рядом со мной. Когда я набираюсь смелости посмотреть на нее, ее лицо спокойно. Она не то чтобы дружелюбная, но более расслабленная, ее губы уже не сжаты, уголки слегка приподняты. Я чувствую, как в моей груди что-то успокаивается. Она снимает с плеча сумку, и из нее на диван вываливается нечто удивительное – копия «Домика на озере».
– Ты получила назад свою книгу?
– О. – Она засовывает ее обратно в сумку. – Я нашла другую. Длинная история.
– Ты виделась в Риме с Джиневрой?
– Нет. Не совсем. Я… – Ее лицо мрачнеет. – Тебя что, беспокоит, что она у меня есть?
– Нет! – Я понимаю, к чему она клонит. – Я их не брал, Рор.
– Да. Я знаю. Это сделала Каро. Но тебя беспокоит, что там описана ваша интрижка.
– Это была не интрижка! Это была одна дурацкая ночь.
– Как скажешь. Как скажешь. – Она поднимает руку, подзывая официанта. – Водку неразбавленную,
– «Зир», если он у вас есть, – говорю я одновременно с ней. Она награждает меня легкой улыбкой. – Ты останешься? Выпьешь со мной? Пожалуйста, не прогоняй меня. Хотя, если прикажешь мне убираться к чертовой матери из этого вагона, из поезда, из твоей жизни – я пойму.
Она скрещивает ноги, и из разреза юбки выглядывает колено, затем обнажается остальная часть ноги до бедра, не настолько загорелого, как нижняя часть. Мое сердце замирает, но Рори быстро поправляет юбку.
– На тот момент, когда ты переспал с Каро, мы уже расстались. У меня нет повода жаловаться.
Это сбивает меня с толку.
– Да, но… я имею в виду, ты…
– Но я все еще злюсь на вас обоих! Не обольщайтесь. Если ты хотел с кем-то переспать, то почему с ней? И почему она выбрала тебя? Это… отвратительно, – она качает головой. – Но, честно говоря, прямо сейчас столько всего происходит… – Она опускает голову, уставившись на свои руки.
– Что происходит? О чем ты говоришь?
Когда Рори снова поднимает взгляд, ее глаза блестят. Если бы я не знал ее лучше, я бы решил, что она готова расплакаться.
– Мне бы сейчас не помешал друг, Нейт.
– У тебя есть я. У тебя всегда есть я. – Я взмахиваю рукой, желая немедленно обнять ее за плечи. Меня переполняет облегчение от того, что она не презирает меня.
– Да?
– Конечно, – отвечаю я, и тут она неожиданно прижимается ко мне. Эти наши объятия, в точности как тысячи других, тех, которые помнит мое тело. Я глажу ее по волосам, и меня переполняет океан облегчения и любви. То, что у нас было с Каро, – это мимолетное, жаркое пламя, да, но оно угасло. Я хочу Рори. Она единственная. Она любовь всей моей жизни.
И все же, когда я качаю эту удивительную женщину в своих объятиях, чувствуя умиротворение, я не могу избавиться от щемящего чувства, что между нами есть пространство, которого раньше не было. Не мили. Не футы. Возможно, даже не дюймы. Вероятно, какой-то маленький сантиметр, который образовался между нами, и, даже радуясь, что снова обнимаю Рори, я так же остро осознаю эту дистанцию. Хотя понимаю, что она аморфна, ничтожна, даже, скорее всего, лишь плод моего воображения.
И все же с каждой проходящей секундой мне кажется, что она растет.
Я качаю головой, притягиваю Рори ближе, пытаясь сократить этот разрыв. Сделать что-нибудь – вообще что угодно, чтобы мы снова вернулись к Нэйт-и-Рори.
Если бы кто-то сказал мне, когда я заходила в вагон-бар, что мы с Нейтом вдоволь наедимся устриц, икры и сыра, а ближе к полуночи уйдем, держась за руки, и я приглашу его к себе в купе выпить по стаканчику на ночь, я бы заявила: «Шансов ноль».
И вот, пожалуйста, пошатываясь, истерически хихикая, мы пробираемся сквозь битком набитый вагон, где между телами почти нет пространства, и я ощущаю на своей коже ткани и фактуры. Моя лодыжка задевает острые черные блестки на струящихся женских брюках; перья щекочут мне шею сзади. В дверях я случайно сталкиваюсь с русским хипстером, и что-то похожее на виски с колой выплескивается из его бокала. Он бросает на меня раздраженный взгляд, но я отвечаю небрежной улыбкой.
– Извините! Запишите на мой счет. Я… я… в купе «Рим»! – торжественно провозглашаю я и останавливаю официантку, которая несет поднос с напитками. – Не могли бы вы, пожалуйста, принести этому джентльмену еще виски с колой за мой счет?
– Это не виски с колой. Пожалуйста, не беспокойтесь, – говорит он официантке.
– Пошли! – Нейт подталкивает меня к двери.
