– Это был не трофей! Ты все перевираешь. Тебе известно, что мне нужна была копия для юридического отдела, чтобы привлечь их. Джиневра не стала бы рисковать, ей ни к чему судебное разбирательство из-за одной фразы, которая для нее бессмысленна. Она удалила бы ее. Или изменила. Мне все равно. А до того момента мне нужно было быть уверенным, что Рори ее не увидит. И прекрати изображать невинность, Каро. Как только ты узнала, что я сохранил копию, ты практически умоляла меня отдать ее тебе.
Я отстраняюсь от него.
– Я не умоляла тебя.
– Еще как умоляла. И солгала, сказала, что просто хочешь посмотреть, как все обернется, убедиться, что больше никаких сюрпризов не будет. Вранье. Ты защищала свою задницу. Свою и Нейта, и ваш ужасный роман.
Я молчу, потому что в этом вопросе он прав.
– И справедливо, что Рори застукала тебя с книгой. Она уверена, их украла ты. Это сработает. – Он кивает, шепча что-то себе под нос. – Идеально.
У меня сжимается сердце, когда я понимаю, что он имеет в виду.
– Это безумие! Пожалуйста, Макс, подумай обо всем логически. Тебе это не сойдет с рук. Ты же знаешь, что не сойдет!
– Другого выхода нет. – Он прикусывает губу, на секунду становится похожим на ребенка, и у меня в груди вспыхивает надежда. Но затем его лицо принимает прежнее выражение.
Я кричу, издавая душераздирающий вопль, но в этот момент в унисон сигналит поезд, одним из своих пронзительных, визгливых затяжных гудков. Через мгновение Макс снова оказывается на мне, зажимает мне рот, прижимает лезвие ножа к моему плечу. Он шипит:
– Я воспользуюсь им. Не заставляй меня это делать.
Я плачу, уткнувшись в его руку, которой он когда-то обнимал меня, которую переплетал с моей. Я не такая крутая, какой хотела бы быть. Какой была бы Рори, окажись она на моем месте. О боже, он действительно это задумал. Он действительно хочет меня убить. Теперь я понимаю, что на самом деле он не шутит, не пытается, откупившись деньгами, заставить меня молчать и дальше.
– Если ты снова закричишь, никто не услышит, – шепчет Макс мне на ухо. – В конце концов, по соседству твоя комната. Пустая. Я отпустил Франческо на ночь. Только что повесил табличку «Не беспокоить» на свою дверь. С другой стороны кладовка. И в любом случае все спят.
– Ансель бы этого не хотел! Ты это знаешь. Просто остановись и подумай. Ты собираешься убить меня? Зарезать? Считаешь, что тебе это сойдет с рук? – Я извиваюсь на кровати, пытаясь освободиться от галстука, стягивающего мои запястья. Если бы только я могла освободить руки, то сунула бы свисток в рот…
– Честно говоря, я мог бы обойтись без этого. И я не причиню тебе вреда, если ты не вынудишь. – Он подходит к окну между кроватью и столом, возится с задвижкой.
Что он…?
Ужасающая мысль возникает в моем мозгу.
– Ты же не хочешь… ты не можешь…
– Ты уже пыталась покончить с собой в Колизее. Никто не будет задавать вопросов, все решат, что ты просто завершила задуманное.
Громкий, протяжный, первобытный рев вырывается из меня.
Макс снова на мне, его рука зажимает мне рот, нож у меня перед лицом.
– Заткнись, или все закончится очень быстро, – шипит он, сверкая голубыми глазами. – Я сказал, что не хочу убивать тебя. Но я это сделаю. Не испытывай меня больше, черт возьми.
Я замираю.
– Что… нет… если ты убьешь меня ножом, ты никогда не сможешь замести следы.
Он пожимает плечами.
– Мне не нужно будет заметать следы. Это была бы самооборона. Довольно очевидно.
– Что… каким образом?
– Ну, ты меня обкрадываешь. Так думает Джиневра. Рори тоже так думает – рад, что ты мне все это рассказала. Деньги на твоем счету. Банковские выписки однозначны. Давай будем честны, все выглядит настолько очевидным, что они не станут выяснять, кто на самом деле осуществлял переводы. Ты пришла ко мне в купе. Я пригрозил разоблачить тебя раз и навсегда, а ты напала на меня с ножом. Ты пыталась заставить меня замолчать. Так что… все, что случилось после этого – я сопротивлялся, все можно объяснить.
Теперь я рыдаю, бьюсь в конвульсиях.
– Никто тебе не поверит, – выдавливаю я из себя сквозь слезы. – Никто не поверит, что я пришла в твою комнату и угрожала тебе.
Его взгляд снова устремляется к окну.
– Полагаю, ты ошибаешься. Мне кажется, они поверят в это, и я думаю, что ты тоже так считаешь… Но я же сказал тебе – на самом деле я не хочу тебя ранить. И я не буду, если ты облегчишь мне задачу.
– Никто не поверит, что я выбросилась из твоего окна! – выдыхаю я.
– Да ладно, ты же знаешь, что поверят. В конце концов, я дал тебе свой ключ.
– Я забыла твой ключ в своей комнате. Я постучала, когда пришла сюда.
Он пожимает плечами.
– Это можно исправить. Я могу забрать его из твоей комнаты после. Итак, ты вошла с ключом и… – Он указывает на стоящую рядом со мной кровать. Теперь я замечаю, что она смята; должно быть, он спал, когда я постучала: шелковая подушка прислонена к стене, парчовое покрывало цвета слоновой кости свалено в кучу на полу. Он задумывается, глядя вверх. – Ты вошла, скользнула ко мне в постель. Но ты все еще была расстроена, и пока я спал…
У меня перехватывает дыхание.
