– И ты набросился на меня! Как будто это была моя вина. Я подумала… на мгновение я подумала… – Она яростно трясет головой, напоминая мне собаку, вылезающую из озера и пытающуюся стряхнуть с себя всю влагу.
– Что? Что ты подумала?!
– Ой!
Я осознал, что потянулся к ее запястью и скрутил его. Я сильный – не накачанный, как Нейт, но сильнее и намного крупнее Каро.
– Ты делаешь мне больно, Макс.
Я пытаюсь разжать руку, но понимаю, что не могу.
– О чем ты подумала, когда мы стояли на краю Колизея? – спрашиваю я.
– Я подумала… – Она морщится, все еще пытаясь высвободить руку, но безуспешно. – Я подумала… вероятно… что ты собирался меня толкнуть, – шепчет она.
В комнате повисает пугающая тишина.
– Да, собирался. Я почти это сделал. Но тут появилась Рори.
Она тянется за свистком и почти подносит его ко рту.
Но я опережаю ее.
– Я люблю тебя, – шепчу я ей на ухо, прикрывая рот рукой.
Она пытается закричать, но я стискиваю ее сильнее и прижимаю к себе. Затем опускаю другую руку, которая сжимала ее запястье, и шарю по столу рядом с нами, где на тарелке с фруктами лежит нож. Тот самый, которым я недавно разрезал манго. На удивление острый.
Я сжимаю нож в ладони и вспоминаю историю из книги Джиневры.
Как Рори с ножом защищала меня от хулиганов в школе. Моя сестра, учившаяся в четвертом классе, набралась храбрости и пригрозила ножом на мальчишек на голову выше ее. Эта история придала мне сил. Заставила меня вспомнить, что я больше не слабак.
Мое сердце бешено колотится, когда я прижимаю Каро к себе.
– Черт, Каро! – Я слышу свой крик, но бессилен остановить его. Остановить все, что последует за этим. – Почему ты отвернулась от меня? Я действительно любил тебя! Это безумие. Я думал, что мне будет легче, когда узнал, что ты переспала с Нейтом. Но легче не стало. Я все еще чертовски люблю тебя! Но… Этого недостаточно. Теперь ты понимаешь это, не так ли, Каро? Того факта, что я люблю тебя, уже недостаточно. – Я качаю головой, потому что это действительно поражает воображение. По крайней мере, мое. Как две вещи могут быть правдой одновременно: я очень сильно люблю ее и в то же время очень хочу, чтобы она умерла.
Я собираюсь выключить лампу и отложить в сторону эту сумасшедшую книгу, в которой написано обо мне.
Признаю свое поражение. Потому что я перечитала больше половины очень внимательно и до сих пор не имею ни малейшего представления о том, что меня мучает. Я вымотана до предела. Но нет. Я беру колу из холодильника и укрепляюсь в своей решимости. Я – Аронова. Я не из тех, кто легко сдается, особенно когда я действительно чего-то хочу. Поэтому я накачиваюсь кофеином и продолжаю читать, и, наконец, моя настойчивость вознаграждена: я замечаю деталь на странице 224. Два слова.
Операция «Казука».
Я ахаю, потому что внезапно меня поражает то же странное ощущение, как в момент первого прочтения. И теперь я могу точно определить, из-за чего оно возникло.
Операция «Казука».
Дело в том, что папа был довольно строгим. У нас всегда был комендантский час и правила, запрещающие мальчикам и девочкам общаться без присмотра. Я не была популярна среди сверстников, не слишком общительна, но у меня случались увлечения. Вечеринки, на которые я хотела пойти. Макс не был любителем вечеринок, по крайней мере, в старших классах, но он всегда поддерживал меня, если мне требовалось прикрытие. Папа придумал систему, когда вместо того, чтобы ждать меня, он заводил будильник и оставлял его в прихожей. Мне нужно было успеть домой и выключить его до того момента, как он начнет трезвонить.
Но иногда я набирала Максу и говорила: «Операция «Казука»». И он выключал его за меня.
В тот единственный раз я устроила вечеринку у нас дома, когда папы не было в городе, а потом выяснилось, что он вернется пораньше, Макс повел себя как лучший брат на свете. Мы всех выпроводили гостей, собрали мусор, дополнили наполовину выпитую бутылку водки водой и молились, чтобы папа не заметил, что она разбавлена.
Операция «Казука». Я забыла, кто это придумал и когда… Мы с Максом пачками жевали розовую жевательную резинку «Базука», которая была популярна в нашем детстве, и один из нас глядя на обертку, придумал наш братский код.
Я подскакиваю на стуле, со всей очевидностью понимая, почему меня так потрясло, когда я впервые прочитала эту фразу в книге.
