Главная героиня полностью

– Но мне не следовало бить его так сильно. И, возможно, если бы я крикнула погромче… Попыталась убедить его…

– Нет. Он мог наброситься и на тебя тоже. Нож лежал у него в кармане. Мы не знаем, на что еще был способен Макс.

– Мы не знаем. – Рори смотрит на терракотовые вазоны с крупными кустами розмарина. – В том-то и дело. Мы не знаем. Мы не знаем, поступил бы он разумно, если бы я смогла его убедить.

– Мы никогда не знаем наверняка, cara mia[84], – доносится издалека чей-то голос на фоне очередного скрипа открывающейся стеклянной двери. – Такова жизнь – странная и жестокая штука. Мы никогда не знаем, как бы все сложилось, если бы мы когда-то поступили по-другому.

Я поворачиваюсь и вижу Джиневру в поношенном фиолетовом спортивном костюме, ее пурпурные волосы растрепаны. Не знаю, чего я ожидала от знаменитой писательницы в трауре – может быть, с головы до ног в черном, с черной кружевной вуалью, закрывающей лицо, и даже в черных очках от Jackie O. Но нет. Она выглядит ужасно потрепанной и донельзя печальной. Она опускается на стул, стоящий с другой стороны от Рори, вяло смотрит на лимонное дерево и промокает глаза платочком.

– Да, полагаю, это то, чего я заслуживаю. Никогда не узнать. Просто ад! Я буду винить себя всю оставшуюся жизнь. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу это забыть. – Рори произносит это почти яростно, как будто пытается убедить в этом Джиневру, чтобы как-то облегчить ее страдания.

Я задерживаю дыхание, потому что не уверена, как все обернется, как отреагирует писательница. В последние пару дней мы почти не виделись с Джиневрой из-за бесконечных допросов полиции и оттого, что каждый из нас прячется в своей комнате, в своем собственном шоке и горе, словно в пещере. Макс был биологическим сыном Джиневры. Это все еще тяжело осознать. И мы до сих пор не знаем всей истории, всех «как» и «почему».

Тем не менее, из нашего ограниченного общения я понимаю, что писательница беспокоится о Рори, которая, строго говоря, убила ее сына хрустальным ведерком для льда. Защищая меня. Так что я не уверена, что автор не винит Рори… и меня. Что, сидя здесь, она мысленно не желает, чтобы кто-то из нас был мертв вместо него. Вот почему я удивлена, даже шокирована, когда Джиневра произносит:

– Ты ни в чем не виновата, Рори. Ты ни капельки не виновата. Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь винить себя. Прекрати это делать немедленно!

В течение нескольких долгих мгновений слышно только чириканье птиц. Они щебечут и порхают над пурпурной бугенвиллеей, которая вьется по колоннам террасы.

– Я убила его, – повторяет Рори. – Я…

– Ты неправа. Ты очень, очень неправа, – говорит Джиневра, и я уверена, что в какой-то момент она поправит Рори, сказав, что это я убила его. Что мне следовало разоблачить его раньше, и, не сделав этого, я стала катализатором последующих событий.

С ее стороны было бы справедливо это сказать – думаю я в миллиардный раз с той ночи.

Но внезапно Джиневра произносит:

– Это я убила Макса. – Ее голос растекается по его имени, растворяясь в воздухе, который внезапно становится удушающе плотным. – Я убила своего сына, и пусть на этом все закончится. Я организовала все это – поездку в «Восточном экспрессе» для вас четверых. Я сказала тебе, Рори, что Кэролайн присваивает деньги Макса. Я не предполагала – мне и в голову не приходило, – что эти выплаты могут означать нечто совершенно иное. Можно сказать, у меня были благие намерения. Да, именно так. – Ее лицо вытягивается. – Но благие намерения ничего не значат. Non tutte le ciambelle riescono col buco. Не каждый пончик получается с дырочкой, понимаешь?

– Нет, я понятия не имею, что это значит.

– Не все получается так, как планировалось. Но я полагаю, что даже это не снимает с меня ответственность. Просто иногда все идет наперекосяк. Чаще, чем иногда. В моем случае – очень часто. Это то, чему я научилась за свою долгую и трудную жизнь. Я столько всего хотела! Я хотела, чтобы эта поездка прошла идеально. Я хотела загладить вину, встретиться со своим сыном, встретиться с тобой, Рори. Я всю твою жизнь считала тебя своей дочерью. Я знаю, это звучит безумно, но это так.

– Я не понимаю, – шепчет Рори.

– Да. – Джиневра кивает. – Ты и не сможешь, но я расскажу тебе обо всем. У нас есть еще одна поговорка, которая постоянно крутится у меня в голове. Chi troppo vuole nulla stringe. Ты знаешь, что это значит? Получишь все, потеряешь все. – Голос Джиневры дрожит от волнения. – Я хотела всего, и вот я все потеряла. Это было лейтмотивом всей моей жизни. Не знаю, почему я решила, что на этот раз все будет иначе.

– Я все еще не понимаю, – говорит Рори.

– Нет? Что ж, я полагаю, пришло время рассказать тебе. – Джиневра оглядывается на дверь. – Может быть, ты хотела бы найти Нейта и пригласить его сюда? Возможно, Кэролайн сможет его позвать.

– В этой истории замешан Нейт? – интересуюсь я.