– Тогда почему она рассказала мне о моем удочерении таким непонятным образом? Если она отдала меня на удочерение, если она подстроила мою роль главной героини, потому что ей – не знаю – любопытно узнать обо мне или она хочет воссоединиться, так почему бы ей просто не сказать мне об этом?
– Тут я теряюсь, – Макс пожимает плечами.
Я тоже ни в чем не уверена.
– Я могла бы спросить папу.
– Ты могла бы. Но, Рор…
– Знаю. Вряд ли он сможет что-то прояснить.
Макс какое-то время молчит, потом произносит:
– Иногда мне кажется, что он прежний папа. На несколько минут он полностью в нашем распоряжении. Но такая невероятная и эмоциональная ситуация, секрет, который он явно хранит по определенным причинам, – полагаю, надо быть осторожнее, идя к нему с чем-то подобным.
– Да, я знаю. Мне все равно нужно ему позвонить. Боже, хотя иногда… Иногда я боюсь. – Макс кивает. Он, как никто другой, понимает это – легкий укол, который я ощущаю в груди, когда замечаю, что состояние папы ухудшилось, что навыки, которыми он когда-то владел, теперь просачиваются сквозь его пальцы, как песок. Или когда у нас с ним завязывается разговор, который я нахожу почти шокирующе приятным и содержательным, а затем, когда мы прощаемся, он улыбается и говорит: «Вы замечательная женщина. Кто же вы такая?»
– Я не разговаривала с ним с тех пор, как уехала, – признаюсь я.
– Ну, если тебя это как-то утешит, он этого не вспомнит, – Макс улыбается улыбкой человека, который постоянно видит папу и который способен шутить на такие темы.
Я морщусь.
– Думаю, человеку, который всегда далеко, приходится труднее.
– Сомневаюсь, Рор. – Тон Макса резкий. – Возможно, труднее тому, кто рядом. Кому приходится мчаться домой, когда папа уходит на прогулку и не возвращается. Кому приходится носиться по всему Фармигтону, как сумасшедшему, пытаясь найти его.
Я пристыженно киваю. Это было пару месяцев назад. Макс рассказал мне об этом только после того, как нашел папу в парке, где мы играли детьми.
– Прости. Я понимаю.
– Нет. На самом деле ты не понимаешь, нет.
Я возмущена, но не хочу спорить.
– Я ценю, что ты находишься с ним рядом. Действительно ценю. Если бы тебя не было…
«Если бы не ты, мне пришлось бы делать это вместо тебя. А я не думаю, что смогла бы».
Вслух я говорю:
– Я позвоню папе позже.
Возможно, это не решит никаких вопросов. Возможно, он даже не узнает меня. Но я знаю, что мне это нужно.
Некоторое время мы гуляем в тишине, время от времени срываем фиолетовые виноградины со свисающей лозы и жуем их. Двое детей, хихикая, идут перед нами. Дети, потому что на вид им чуть за двадцать, на их бледных руках нет пятен и веснушек, которые, кажется, накапливаются с годами.
– Мы когда-нибудь были такими молодыми? – спрашиваю я.
Он смеется, затем фыркает – классический прием Макса.
– Я-то был. А у тебя душа восьмидесятилетней с самого рождения.
Ты не знал меня, когда я была новорожденной, чуть было не произношу я, но выбираю более дипломатичный путь.
– Я всегда все понимала, да?
– Всегда.
– Наверное, в какой-то момент у меня случился нервный срыв, – шучу я.
– Это и есть «нервный срыв»? – Он указывает на мой наряд. – Если да, то он выглядит неплохо.
Я смеюсь.
– Спасибо. Хотя бы это у меня получается.
Мы почти догнали Нейта и Каро. Они остановились у террасы со смотровой площадкой на утесе, возвышающемся над Риомаджоре и береговой линией. За их спинами – бесконечные виноградники, втиснутые в горы, поросшие кустарником средиземноморской маккии. У них, похоже, серьезный разговор, об этом свидетельствуют скупые движения рук и напряженные лица. Когда Каро замечает нас, она внезапно замолкает на полуслове.
– Что… э-э-э, ребята, у вас все в порядке? – интересуюсь я.
Каро кивает. Ее губы растягиваются в широкой ненатуральной улыбке.
– Все отлично.
– Да, все хорошо. – Нейт отряхивает руки от невидимой грязи и подходит к ограждению, чтобы выглянуть наружу. Интересно, говорили ли они обо мне.
Через несколько мгновений Нейт возвращается, изучая карту.
– Ладно, я предлагаю доехать до Корнильи на поезде. В противном случае это три мили, большая часть которых в гору. Или вы, ребята, хотите пройти пешком?
– На поезде, – произносим мы с Каро в унисон.
– Хорошо. Считается, что это наименее примечательный город, расположенный в отдалении от моря, но с потрясающими видами. Затем мы отправимся в Вернаццу. Там проще – местность равнинная. Мы можем осмотреть замок, пообедать в заведении, которое Джиневра включила в маршрут – ресторан
– Прекрасно. Но можем ли мы в обозримом будущем добавить в маршрут кофейную паузу?
– Да, синьорина. – Затем Нейт снова поет
